С минуту осматривает меня бездумным взглядом, после чего отворачивается к стене, на которой приклеена чуть размытая фотография. Той самой женщины с младенцем. «Присаживайтесь». Влада не так уж стара. У нее мало морщинок, волосы не совсем седые, руки чистые, почти гладкие. Но у нее старые глаза. Да, глаза затухают. Когда реальность смывает последние капли надежды и больше ничего не остается впереди.
– Я ждала тебя. – Вдруг раздается у стены глухой голос. – Знала, что придешь… Во сне видела… Остальных дел у меня здесь не осталось, только тебя ждала.
Я наливаю ей воды, подношу кружку ко рту. С трудом приподнимается, делает глоток и снова откидывается на подушку. Нет сил.
– Влада… Почему она так поступила?
– Время из нее вытекло, сынок, время.
– А разве им нельзя заполниться заново?
– Заново… Это больше обман, который обязательно закончится, как сон. Да и не все могут такое пережить – рубежи. Вот она, Легкая, не раз пыталась обмануться. Поэтому… да…
– Вы что-нибудь ели? Я принесу вам еды.
– Не суетись, сынок. Мне ничего не нужно. Мое время на исходе. Были мы с ней как две нити сплетенные, две ниточки в одном узелке. Если одну перерезать, другая сама истончается да обрывается.
Где-то в кухне раздается слабый треск, похоже, радиоприемника, а потом начинается тихая музыка. Незнакомая печальная песня. «Я бы не хотел быть в другом месте, кроме этого», – выводит голос. Влада автоматически поправляет подушку, я смотрю на нее исподлобья, и мне становится страшно от мысли, что мое время может закончиться без предупреждения. Мне-то хочется напоследок подышать свежим осенним ветром… Не слишком ли романтическое желание для такой скотины, как я?
– Почему вы назвали ее Легкой?
– Ее так назвал отец. Налей-ка мне еще воды, сынок. Столько ты всего спрашиваешь… А главное-то забыл. Для чего ты здесь?
– Сам не знаю.
– Узнаешь.
– Скажите…
– Сказала же, узнаешь.
– Что же вы загадками разговариваете?
Влада вдруг заходится грубым, лающим кашлем, потом закрывает глаза.
– Новое не может появиться из ничего. Рушится один мир, возникает другой. Для кого конец, для кого начало.
И тут в комнату вошел ужасно тонкий парнишка с шаловливым выражением на физиономии, похожий на фавна. Судя по всему, Бешир.
29
– Меня привел сюда сон. Буквально силой.
– Так и должно было быть.
– Настойчивый сон, будто перемену участи предвещает… Почему я?
– Может быть, это твое спасение. Теперь многое от тебя зависит. У тебя есть возможность противостоять. Молодец, что пришел. Значит, внутри ищешь.
– Что ищу?
– Знание. Только ты сам можешь себя спасти. А высшее научит как.
– Я запутался. Не знаю, куда все идет. Соглашаюсь на неизвестность. И самое странное, мне от этого совсем не страшно.
– Бояться нечего. Меняй листья, но сохраняй корни.
– Корни… Это что, самое начало?
– Нет, сынок. Это то, что находится в глубине тебя. Настоящее-то не всегда настоящее. Может быть просто новый день, такой же, как и вчерашний.
– То есть копать глубже?
– Зачем копать? Надо только заглянуть за занавес.
– Не понимаю… Для чего? Неужели я так уж плохо справляюсь?
– А зачем ты сам заключил себя в тюрьму? Страдания – не обязательный опыт. Ты живешь так и уверен, что эта жизнь одна только возможная и правильная. Отказываешься представить другой путь. Но у тебя две жизни, три, еще больше: та, которую ведешь, и те, которые пока только в мечтах.
– Я бы хотел другую жизнь, но не вышло.
– Какую?
– Ту, в которой был мой главный человек. Она умерла.
– Ты считаешь жизнь в прошлом своим настоящим. Вот и ошибка. Ничего, все в юности такие. Я тоже крутила глобус, всматривалась – какой город мой? Тот город, где было мое собственное счастье. Потом поумнела, поняла: это место не надо искать на карте. Оно всегда с тобой. Оно и есть ты. Самое нужное, ценное ты всегда носишь с собой, все остальное – только декорации. Чтобы сыграть роль в спектакле, нужно это знать. Найти себя самого, самую сердцевину.
– Красивые слова. Но реальность другая, грубая.
– Значит, ты ее видишь такой. Грубой.
– Я вижу ее такой, какая она есть. Трезво. Без всякой мистики, метафизики.
– И ты не веришь в перерождение.
– Не верю. Жизнь дается один раз. Не верю я, что перед нами расстелены разбегающиеся в разные стороны дорожки судьбы. Путь один, свернуть с него некуда. Только и можно, что посмотреть на него иначе, под другим углом. Но сам-то ты от этого не изменишься. Так и поступает большинство людей, ошибочно полагая, что изменили свое направление.