Роберт Сойер
Мнемоскан
Robert J. Sawyer
Mindscan
Copyright © 2005 by Robert J. Sawyer
© В. Слободян, перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Мы не можем ожидать полного согласия ни по одному вопросу, касающемуся индивидуальности, однако каждый из нас вынужден давать ответы в наших сердцах и действовать исходя из наиболее правдоподобных предположений.
Пролог
В этой ссоре не было ничего особенного. Клянусь Богом, ничего. Мы с папой ругались миллион раз и прежде, но ничего ужасного не происходило. Ну да, он пару раз выгонял меня из дома, а когда я был маленьким, отсылал к себе комнату или лишал карманных денег. Но ничего подобного этому никогда не случалось. Я снова и снова прокручиваю в голове, как он преследует меня. И то, что его он не преследует, что он ничего этого не помнит, меня ничуть не утешает. Вообще не утешает.
Дед моего отца сделал состояние в пивоваренной индустрии: если вы вообще знаете что-нибудь про Канаду, то наверняка знаете «Салливан Селект» и «Олд Салли Премиум Дарк». Денег у нас всегда было как дерьма.
«Как дерьма». Так я тогда выражался; полагаю, воспоминания об этом возрождают и мой прежний лексикон. Когда я был подростком, на деньги плевать хотел. Фактически я даже соглашался с большинством канадцев, что прибыль, получаемая крупными корпорациями, неприлична и недопустима. Даже в якобы эгалитарной Канаде богатые становились богаче, а бедные – беднее, и я это ненавидел. Тогда я много всего ненавидел.
– Где ты это взял? – кричал мой отец, размахивая фальшивым удостоверением личности, которым я воспользовался, чтобы купить выпивки в местном «Макдональдсе». Он стоял на ногах; он всегда вставал, когда ругался. Отец был худощав, но, думаю, считал свой двухметровый рост устрашающим.
Мы были в его «берлоге» – речь о доме в Порт-Кредите. В Порт-Кредит вы попадаете, если после выезда из Торонто едете дальше на запад вдоль берега Онтарио, и даже тогда – когда же? кажется, в 2018-м – это всё ещё был преимущественно белый район. Богатый и белый. Окна выходили на озеро, которое в тот день было серым и неспокойным.
– Друг сделал, – ответил я, даже не взглянув на удостоверение.
– Значит, ты больше не встречаешься с этим другом. Господи Иисусе, Джейк, тебе же всего семнадцать! – Тогда, как и сейчас, покупать алкоголь в Онтарио разрешалось с девятнадцати лет; табак – с восемнадцати. Можете представить себе его возмущение.
– Ты не можешь указывать, с кем мне общаться, – ответил я, глядя в окно. Над волнами кружились чайки. Если они могут подниматься к небесам, то почему мне нельзя? Например, с помощью спиртного.
– Ещё как могу! – взревел отец. У него были длинное лицо и густая тёмная шевелюра, начинавшая седеть на висках. Если то был 2018-й, отцу было тридцать девять. – Пока ты живёшь под моей крышей, будешь делать то, что я говорю! Предъявление фальшивого удостоверения – серьёзное преступление.
– Серьёзное, если ты террорист или похититель личности, – сказал я, глядя на него через широкий стол тикового дерева. – Детей постоянно ловят на покупке выпивки, и всем плевать.
– Мне не плевать. Твоей маме не плевать! – Мама снаружи играла в теннис. Было воскресенье – единственный день, когда отец обычно не работал. И именно в этот день ему позвонили из полицейского участка. – Продолжишь выкидывать такие штуки, и…
– И что? Никогда не стану таким, как ты? Да я молюсь об этом! – Я знал, что это попало в самое яблочко. Когда отец бесился по-настоящему, у него всегда вздувался вертикальный сосуд посреди лба.
Я обожал, когда удавалось его до этого довести.
– Ты мелкая неблагодарная тварь, – сказал он дрожащим голосом.
– Хватит с меня этого дерьма, – ответил я, поворачиваясь к двери и собираясь покинуть поле боя победителем.
– Нет уж, ты меня выслушаешь! Если ты…
– Отвянь, – сказал я.
– …не прекратишь…
– Я всё равно ненавижу это место.
– …вести себя как идиот…
– И я ненавижу тебя!
Молчание. Я повернулся и увидел, как он падает в своё чёрное кожаное кресло. Когда он завершил падение, кресло повернулось на половину оборота.
– Папа! – Я быстро обежал стол и кинулся к нему. – Папа! – Никакого ответа. – О господи! Нет! Нет, нет…
Я поднял его с кресла; в моей крови было столько адреналина, что я едва ощутил его вес. Уложив его долговязое тело на деревянный пол, я кричал:
– Папа! Очнись, папа!
Я зацепил ногой корзину для бумаг со встроенным шредером, и бумажные ромбики разлетелись повсюду. Скорчившись рядом с отцом, я попытался нащупать пульс – пульс был, и он вроде бы ещё дышал. Но никак не реагировал на то, что я говорил.