– Великолепно! – обрадовался Портер; он был бестелесным голосом, звучащим откуда-то из-за пределов моего поля зрения, и я никак не мог определить направление на него. – Не хватает дыхательной аспирации, – продолжил он, – но вы научитесь это делать. Далее, у вас сейчас может быть множество новых ощущений, но вы не должны чувствовать никаких болей. Это так?
– Да.
Я лежал на спине, предположительно на каталке, которую видел раньше, уставившись в белый потолок. Да, имелся некоторый недостаток чувствительности, своего рода онемение – хотя я ощущал мягкое давление на тело от, полагаю, махрового халата, в который я, кажется, был одет.
– Хорошо. Если почувствуете какую-то боль, дайте мне знать. Вашему мозгу может потребоваться некоторое время, чтобы научиться интерпретировать сигналы, которые он получает. Мы сможем исправить любой дискомфорт, если он появится. Вы меня понимаете?
– Да.
– Теперь, прежде чем мы начнём двигаться, давайте убедимся, что ваши коммуникационные способности в порядке. Посчитайте, пожалуйста, в обратном порядке от десяти.
– Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Щетыре. Три. Два. Один. Ноль.
– Очень хорошо. Попробуйте ещё раз «четыре».
– Щетыре. Шэтыре. Чэтыре.
– Продолжайте.
– Щетыре. Жетыре.
– Снова проблема с аспирацией, но вы справитесь.
– Жэтыре. Шэтыре. Чэ-тыре. Четыре!
Я услышал, как Портер хлопнул в ладоши.
– Отлично!
– Четыре! Четыре! Четыре!
– Да, да, я думаю, вы с этим справились.
– Четыре! Черепаха, чаща, чечевица, ночь, дочь, картечь. Четыре!
– Здорово. Вы по-прежнему хорошо себя чувствуете?
– По-прежнему… ох…
– Что? – спросил Портер.
– Зрение на секунду пропало, но снова появилось.
– Правда? Такого не должно…
– О, и вот опять…
– Мистер Салливан? Мистер Салливан?
– Я… чувствую… ох…
– Мистер Салливан? Мистер Салли…
Ничто. Я не знаю, как долго это длилось – ни малейшего понятия. Полнейшее ничто. Когда я пришёл в себя, то заговорил:
– Док! Док! Вы здесь?
– Джейк! – голос Портера. Он шумно выдохнул, словно испытывая глубочайшее облегчение.
– Что-то случилось, док? Что это было?
– Ничего. Совершенно ничего. Э-э-э… а-а-а… как вы себя чувствуете?
– Странно, – ответил я. – Я как будто другой – тысящей разных способов, которые не могу описать.
Портер какое-то время молчал, должно быть, на что-то отвлёкся. Но потом сказал:
– Тысячей.
– Что?
– Вы сказали «тысящей», а не «тысячей». Попробуйте ещё звук «ч».
– Тысящей. Тысяшэй. Тыся-чэй. Тысячей.
– Хорошо, – сказал Портер. – Разница в ощущениях – это нормально, но если в целом вы чувствуете себя хорошо…
– Да, – сказал я. – Просто великолепно.
И в этот самый момент я осознал, что это так и есть. Я был расслаблен. В первый раз за многие годы я пребывал в покое и безопасности. Массированное кровоизлияние в мозг мне больше не грозило. Нет, теперь я буду жить совершенно нормальной жизнью. Я доживу до своих библейских семидесяти; доживу до восьмидесяти трёх – ожидаемой продолжительности жизни мужчин, родившихся в 2001 году, по данным Статистической службы Канады, – и буду жить дальше. Я буду жить. Всё остальное – вторично. Я проживу долго-долго – без паралича, без превращения в овощ. Какие бы трудности ни ждали меня на этом пути, оно того стоило. Теперь я это знал.
– Очень хорошо, – сказал Портер. – Теперь давайте попробуем что-нибудь простое. Посмотрим, сможете ли вы повернуть голову в моём направлении.
Я сделал как он просил – и ничего не произошло.
– Не работает, док.
– Не волнуйтесь. Это придёт. Попытайтесь ещё раз.
Я попытался, и в этот раз голова в самом деле перекатилась налево и…
И… и… и…
О господи! Господи! Господи!
– Этот стул вон там, – сказал я. – Какого он цвета?
Портер удивлённо повернулся.
– Э-э-э… зелёного.
– Зелёного! Так вот как выглядит зелёный! Это… это круто, правда? Так приятно глазу! А ваша рубашка, док? Какого цвета ваша рубашка?
– Жёлтого.
– Жёлтого! Вау!
– Мистер Салливан, вы… вы дальтоник?
– Больше нет!
– Боже! Почему вы нам не сказали?
Почему я им не сказал? «Потому что вы не спрашивали», – было бы правдивым ответом, но я знал, что есть и другие. По большей части я боялся, что если я об этом скажу, то они станут настаивать на воспроизведении этой особенности моей личности.
– Какого рода дальтонизмом вы страдаете… страдали?