– Папа! – Совершенно не зная, что делать, я легко похлопал его по щекам, и из уголка его рта показалась тонкая нить слюны.
Я быстро поднялся, обернулся к его столу, нажал кнопку громкой связи и быстро набрал 9–1–1. После этого я снова подсел к отцу.
Телефон издал три казавшихся бесконечными гудка.
– Пожарные, полиция, скорая? – спросил женский голос, казавшийся тихим и далёким.
– Скорая!
– Вы находитесь по адресу… – сказала женщина и продиктовала его. – Всё верно?
Я приподнял отцу правое веко. Слава богу – его глаз повернулся, уставившись на меня.
– Да, да, всё верно. Поторопитесь! Мой отец потерял сознание!
– Он дышит?
– Да.
– Пульс?
– Да, пульс есть, но он без сознания, и он не реагирует на мои слова.
– Скорая уже выехала, – сказала женщина. – С вами есть ещё кто-нибудь?
У меня тряслись руки.
– Нет, никого.
– Не оставляйте его.
– Я буду с ним. Господи, да что же с ним могло случиться?
Женщина-оператор проигнорировала мой вопрос.
– Помощь уже в пути.
– Папа! – сказал я. Он издал булькающий звук, но непохоже, что это был ответ. Я вытер ему слюну и немного наклонил голову, чтобы воздух проходил свободнее. – Папа, пожалуйста.
– Не паникуйте, – сказала женщина в телефоне. – Сохраняйте спокойствие.
– Господи, господи боже!..
Скорая отвезла нас в медицинский центр «Триллиум» – ближайшую больницу. Как только мы там оказались, отца переложили на каталку; его длинные ноги не помещались на ней и свисали сзади. Быстро появился доктор, посветил фонариком в глаза и постучал по колену молоточком, получив в обоих случаях обычную рефлекторную реакцию. Он несколько раз попытался заговорить с отцом, потом приказал:
– Быстро сделайте ему МРТ головы.
Санитар покатил каталку прочь. За всё это время отец не произнёс ни единого членораздельного слова, хотя иногда издавал какие-то тихие звуки.
К тому времени, как приехала мама, отца уже уложили в постель. Стандартная правительственная медстраховка гарантирует вам место в общей палате. У отца была расширенная страховка и, соответственно, отдельная палата. Разумеется.
– О господи, – повторяла мама снова и снова, закрыв лицо руками. – О, мой бедный Клифф! Мой дорогой…
Мама была одного возраста с отцом, у неё были круглое лицо и искусственно выбеленные волосы. На ней всё ещё красовался теннисный костюм – белый топ, короткая белая юбка. Она много играла в теннис и была в хорошей форме; к моему смущению, даже некоторые из моих друзей считали её привлекательной.
Вскоре к нам пришёл лечащий врач, вьетнамка лет примерно пятидесяти. На бейджике на ее груди значилось «Д-р Тхань». Не успела она открыть рот, как мама спросила:
– Что с ним? Что случилось?
Доктор Тхань была сама доброта – я всегда буду её помнить. Она взяла маму за руку и заставила сесть. А потом сама присела на корточки, так, чтобы её глаза оказались на одном уровне с мамиными.
– Миссис Салливан, – сказала она. – Мне очень жаль. Новости неутешительные.
Я стоял у мамы за спиной, положив руку ей на плечо.
– Что это? – спросила мама. – Инсульт? Господи, да Клиффу ведь всего тридцать девять. Он слишком молод для инсульта!
– Инсульт может случиться в любом возрасте, – сказала доктор Тхань. – Но, хотя технически это и правда разновидность инсульта, это не то, что вы думаете.
– Что же тогда?
– У вашего мужа врождённый порок, который мы называем АВМ – артериовенозная мальформация. Это переплетение артерий и вен без промежуточных капилляров. Обычно капилляры создают сопротивление, замедляя кровоток, а в случаях, подобных этому, сосуды имеют очень тонкие стенки и потому могут лопнуть. И когда такое происходит, кровь потоком изливается в мозг. При той форме АМВ, что имеется у вашего мужа – она называется синдромом Катеринского, – сосуды могут лопаться каскадом, один за другим, как пожарные рукава.
– Но Клифф никогда не говорил…
– Вероятно, он не знал. Это можно увидеть на МРТ, но люди обычно начинают делать МРТ только после сорока.
– Чёрт побери! – сказала мама, которая практически никогда не ругалась. – Мы же могли заплатить за обследование! У нас…
Доктор Тхань взглянула на меня, потом снова посмотрела маме в глаза.
– Миссис Салливан, поверьте, это ничего бы не изменило. Состояние вашего мужа не поддаётся коррекции. АМВ наблюдается у одного человека из тысячи, а синдром Катеринского – лишь у одного из тысячи носителей АМВ. Горькая правда состоит в том, что основной формой диагностики синдрома Катеринского является вскрытие. Вашему мужу на самом деле повезло.