Наконец вернулся Портер.
– Я привёл кое-кого, кто может вам помочь, – сказал он. – У нас, разумеется, есть лаборанты, которые могли бы заниматься с вами ходьбой, но мне кажется, что она сможет вам помочь лучше. Полагаю, вы уже знакомы?
Со своего места в инвалидной коляске я видел вошедшую в кабинет женщину, но никак не мог узнать её лица. Она была не слишком красива, лет примерно тридцати, с коротко остриженными тёмными волосами, и…
И она была искусственная. Я не понимал этого, пока она не наклонила немного голову и свет по-особому не упал на неё.
– Здравствуйте, Джейк, – сказала она с приятным джорджийским выговором. Её голос был сильнее, чем раньше, и больше не дрожал. На ней было красивое летнее платье с цветочным узором; я же по-прежнему был одет в свой махровый халат.
– Карен? – сказал я. – Господи, только посмотрите на себя!
Она развернулась – похоже, она управлялась со своим новым телом безо всякого труда.
– Вам нравится? – спросила она. Я улыбнулся.
– Вы выглядите сногсшибательно.
Она рассмеялась; смех звучал немного искусственно, но это наверняка потому, что он генерировался голосовым чипом, а не из-за того, что был неискренним.
– О, я никогда не выглядела сногсшибательно. Так, – она развела руки в стороны, – я выглядела в 1990-м. Я подумывала о том, чтобы стать ещё моложе, но это было бы глупо.
– Тысяча девятьсот девяностый, – повторил я. – Это вам, получается…
– Тридцать, – не задумавшись, подсказала Карен. Но моя реплика удивила меня самого: я ведь прекрасно знал, что нельзя спрашивать женщину, сколько ей лет, и намеревался произвести свои подсчёты молча.
– Это показалось мне разумным компромиссом между юностью и зрелостью, – продолжала она. – Сомневаюсь, что смогла бы убедительно изобразить себя такой пустоголовой, какой была в двадцать.
– Вы выглядите великолепно, – снова сказал я.
– Спасибо, – ответила она. – Вы, кстати, тоже.
Сомневаюсь, что моя синтетическая плоть способна краснеть, но почувствовал себя я именно так.
– Просто несколько небольших улучшений тут и там.
Доктор Портер вмешался:
– Я спросил мисс Бесарян, не позанимается ли она с вами немного. Видите ли, у неё в этих делах опыт даже больше, чем у наших лаборантов.
– В каких делах? – спросил я.
– В том, чтобы учиться ходить, будучи взрослым, – объяснила Карен.
Я непонимающе уставился на неё.
– После инсульта, – подсказала она, улыбнувшись.
– А, точно, – сказал я.
Её улыбка больше не была асимметричной. Последствия инсульта были аккуратно скопированы в наногеле нового мозга, но они, вероятно, применили какой-то электронный трюк, просто заставив левую половину её рта выполнять в точности те же движения, что и правая.
– Ну, тогда я вас оставлю на время, – сказал Портер и театральным жестом погладил себя по животу. – Может, ещё успею перехватить что-нибудь на ланч: вам-то есть теперь не нужно, а вот я уже успел проголодаться.
– И, кроме того, – сказала Карен, и я готов поклясться, что её синтетические зелёные глаза блеснули, – когда один мнемоскан помогает другому, это полезно для них обоих, верно? Даёт им понять, что есть другие, им подобные, и прогоняет ощущение подопытного кролика.
На лице Портера отразилось уважение.
– Я точно знаю, что вы не выбирали опцию рентгеновского зрения, – сказал он, – но видите меня насквозь. Вы прирождённый психолог.
– Я пишу романы, – сказала Карен. – Почти то же самое.
Портер улыбнулся.
– Ну, тогда, если позволите…
Он вышел из комнаты, а Карен, уперев руки в боки, принялась осматривать меня.
– Итак, – сказала она, – у вас проблемы с ходьбой.
Она была не слишком высокого роста, но со своей инвалидной коляски я смотрел на неё снизу вверх.
– Ага, – ответил я, выразив в этом коротком слове смесь смущения и отчаяния.
– Не волнуйтесь на этот счёт, – сказала она. – Всё наладится. Вы можете научить свой мозг заставлять тело ему повиноваться. Поверьте, я знаю: не только потому, что у меня был инсульт, но и потому, что в Атланте, маленькой девочкой, я танцевала в балете, а это учит тело очень многим вещам. Ну что же, давайте приступим?
Всю мою жизнь я терпеть не мог просить помощи – почему-то думал, что это признак слабости. Но сейчас я о ней не просил: мне её предложили. И, приходилось признать, помощь и в самом деле была необходима.
– Э-э-э… конечно, – ответил я.
Карен хлопнула в ладоши. Я помнил, какие распухшие у неё раньше были суставы, как просвечивала кожа. Но сейчас её руки были молоды и сильны.