— Мне об этом ничего не известно. И хочу уточнить: я не расист.
— Я так и не думал.
— Но он был ее недостоин. Он был придурком.
Туре докуривает и швыряет непотушенный окурок на землю. Белый друг лежит рядом с урной, источая серо-синий дымок.
— А какие у них были отношения?
— Бурные, думаю, можно так сказать.
— В чем это выражалось?
— Они то ссорились, то мирились. А Махмуд был ревнивцем. Что не так уж и странно, если принять во внимание поведение Хенри.
Хеннинг снова задумывается о теме шариата.
— А она когда-нибудь ему изменяла?
— Я не знаю, но меня бы это не удивило. Она довольно часто работала на публику, любила быть в центре внимания на танцполе, скажем так. И одевалась вызывающе.
Он с грустью отводит глаза в сторону.
— А она с кем-нибудь флиртовала больше других?
— Со многими. Да, со многими.
— С тобой тоже?
Хеннинг отрывается от своего блокнота и встречается взглядом с Туре. Тот, улыбаясь, отводит глаза. Туре вздыхает.
— Если за столом сидела Хенриэтте, за ним всегда было многолюдно. Думаю, вся наша группа хотела работать с ней. У меня с ней с самого начала установился хороший контакт. Мы с Хенри очень здорово проводили время. Всегда немного флиртовали. Незадолго до нашего знакомства я расстался со своей девушкой, и мы часто об этом говорили. Она относилась ко мне с теплотой и пониманием, очень сочувствовала. Она была из тех, кто умеет слушать. А когда я открывал ей душу, то удостаивался объятий. Долгих объятий. Я довольно часто открывал ей душу в те полгода, да уж, — говорит он и смеется.
Хеннинг представляет себе ее. Красивая, радостная, открытая, общительная, флиртующая. Кто бы не захотел быть рядом с такой счастливицей?
— Ее теплоту очень легко было неправильно истолковать, принять за определенный интерес, за флирт, и однажды я зашел слишком далеко. Я попытался ее поцеловать и…
Он снова качает головой.
— Она была не со мной, скажем так. В тот самый момент я разозлился, потому что чувствовал — это она довела меня, заманила в свои сети только для того, чтобы отвергнуть. Она постоянно так делала. Поймай и отпусти. И через пару недель я по вполне понятным причинам был все так же зол на нее. Но постепенно это прошло. Однажды вечером, когда мы большой компанией вышли в город, мы с ней поговорили о случившемся. По ее словам, она хотела быть моим другом, но ничего больше. А мне намного больше хотелось дружить с ней, а не тратить силы на пренебрежение, и после этого разговора мы стали замечательными друзьями.
— Тебе было погано, когда она начала встречаться с Махмудом?
— Да в общем-то нет. Потому что я знал, что я ей не особо интересен. Но, ясное дело, завидовать-то не запретишь.
Хеннинг кивает. Туре делает глубокую жадную затяжку.
— У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, кто мог ее убить?
Туре поворачивается к нему лицом.
— Вы думаете, это не Махмуд?
Хеннинг минуту молчит, раздумывая над тем, насколько честным ему стоит быть, потому что у него есть подозрение, что Туре разговаривает часто и со многими. И он говорит:
— Его, конечно, арестовали, но ведь всякое бывает.
— Если это не Махмуд, то я не знаю.
— Ты не знаешь, у нее были другие друзья-мусульмане, кроме Махмуда?
— Полно. Хенриэтте дружила со всеми. И все хотели дружить с Хенриэтте.
— А что с Анетте Скоппюм?
— А что с ней?
— Она работала с Хенриэтте, как я понял?
Туре кивает.
— Ты хорошо ее знаешь?
— Нет, почти не знаю. Вообще-то она — полная противоположность Хенриэтте. Говорит мало. Слышал, у нее эпилепсия, но никогда не видел, чтоб у нее случался приступ. Редко высказывает свое мнение. Во всяком случае, в трезвом состоянии. Когда же напьется, то наоборот…
— Тогда ее прорывает?
— Ну да, можно и так сказать. Знаете, что она любит повторять, когда напьется в говно?
— Что?
— «Какой смысл быть гением, если о тебе никто не знает?» — Туре произносит это, имитируя ее голос, и смеется.
— Если есть на свете человек, у которого нет никаких причин быть о себе высокого мнения, то это она. Не слишком способная. И я знаю минимум трех человек, переспавших с нею по пьянке. Но вообще-то я думаю, что она лесбиянка.
— Почему это?
— Глупо, конечно, что я так говорю. Мне только кажется. У вас не возникает таких ощущений при общении с некоторыми людьми? Вам только кажется, что вы что-то о них знаете?
— Да практически всегда, — отвечает Хеннинг, усмехаясь.
— В любом случае ей очень нравилась Хенриэтте, это было нетрудно заметить. Но она всем нравилась. Черт возьми, — произносит Туре, качая головой.