Во-вторых, он хочет, чтобы Брогеланд почувствовал себя его должником. Теперь, когда Хеннинг абсолютно уверен в том, что до того, как Брогеланд вошел в «Лумпу», он ничего не знал обо всем только что рассказанном Хеннингом, Брогеланд должен ему как минимум одну услугу. Это прекрасный способ построения отношений с источником.
— Где сейчас Анетте? — спрашивает Брогеланд, выслушав Хеннинга.
— Не знаю.
— Мы должны найти ее.
— Не уверен, что это будет легко.
— Ты о чем?
— Она знает, что Хенриэтте убили из-за сценария, и если бы я был на месте Анетте, то побоялся бы оказаться в такой же яме.
— Думаешь, она залегла на дно?
— А ты бы так не поступил?
Брогеланд не отвечает, но Хеннинг видит, что полицейский с ним согласен.
— Я должен забрать этот сценарий.
Хеннинг собирается возразить, но знает, что это будет воспринято как противодействие ходу расследования. Что наказуемо.
Он совершенно спокойно может обойтись без наказания.
— Сделай мне копию и забирай, — говорит он.
— Хорошо. Черт возьми, Хеннинг. Это…
Он качает головой.
— Я знаю. Готов поспорить, что Йерстад проглотит свою бороду, когда ты выложишь все это на следующем совещании.
Брогеланд улыбается. Большинство подчиненных имеет нелицеприятное мнение о своих начальниках. О том, как они пахнут, об их вкусе в одежде, об их диалекте или пристрастиях в еде, о совершенно тривиальных вещах или о стиле руководства. Потому что на свете существует множество плохих начальников.
А шутки по поводу начальства, исходящие от того, кто пытается выстроить отношения с источником, являются неплохим оружием. Хорошо, если источник окажется к ним восприимчивым. Ведь может случиться, что источнику очень нравится его начальник, а может, он состоит с ним в связи. Другими словами, в такой ситуации надо действовать осмотрительно, учитывая все возможности. Но Хеннинг умеет учитывать возможности. И он видит, что в голове Брогеланда уже сформировался образ Йерстада.
Брогеланд отпивает свой лимонад и откашливается.
— В тот день, когда убили Хенриэтте, — говорит он, отставляя от себя стакан, — Мархони смотрел фотографию, присланную на почтовый ящик Хенриэтте.
Хеннинг внимательно глядит на него.
— Фотографию?
— Да.
— А что на ней?
— На ней Хагерюп с мужчиной, лица которого не видно. Они обнимаются.
— Объятие из серии «привет, как я рада тебя видеть» или что-то более серьезное?
— Выглядит более серьезно. Кажется, что она висит у него на шее.
— И вы не знаете, кто этот мужчина?
— Нет. По всей видимости, взрослый, ему лет за сорок.
— И эту фотографию прислали на электронный почтовый ящик Хенриэтте?
— Да.
— Кто?
— Этого мы не знаем. Пока не знаем. Фотография была отправлена с адреса, который на первый взгляд ничего нам не говорит. IP-адрес компьютера, с которого была послано письмо, принадлежит интернет-кафе в Мозамбике.
Брогеланд расстроенно разводит руками.
— Значит, Мархони залез в почтовый ящик Хенриэтте и увидел эту фотографию?
— Да. Он это отрицает, но одновременно утверждает, что кроме него никто компьютером не пользуется.
— И кроме этой фотографии он ничего не просмотрел?
Брогеланд отрицательно качает головой.
— В тот день он просматривал собственный почтовый ящик и несколько сайтов. Ничего особенного или компрометирующего.
Хеннинг пододвигает к себе сценарий и листает его. Очень скоро он находит то, что ищет. Он показывает пальцем на середину страницы.
— Здесь Мерете спрашивает Мону: «Ты с его компьютером сделала все как надо?» Видишь?
Брогеланд читает.
— Яшид пошел в душ после секса, и именно тогда Мона что-то сделала с его компьютером. Сделала все как надо.
Брогеланд кивает, допивая жидкость из своего стакана. Он ставит его на стол и тактично подавляет отрыжку.
— Хенриэтте могла сделать то же самое, — оживленно говорит он. — Она была у Мархони в день, когда ее убили. И имеются четкие доказательства того, что у нее был секс.
— Не знаю, — произносит Хеннинг после некоторых раздумий.
— Что?
— Это должно указывать на то, что Хенриэтте все делает сознательно. Она специально едет к Мархони, занимается с ним сексом, проводит манипуляции с его компьютером, когда он этого не видит, а позже вечером уезжает туда, где ее насмерть забьют камнями. В этой конструкции не слишком много смысла.