Хеннинг переходит улицу у парка Ватерланд вне зоны пешеходного перехода в самый разгар часа пик и вдруг замечает автомобиль, стоящий на другой стороне перекрестка. Это не серебристый «мерседес», скорее «вольво», модель с такого расстояния он различить не может, но автомобиль увеличивает скорость, когда на светофоре зеленый сигнал сменяется желтым. Однако ему приходится резко затормозить, поскольку впереди идущая машина не хочет пропустить его. Колеса скрипят. Машины сигналят. Они сигналят по всему Осло. Целыми днями.
«Вольво» получает ответ от стоящей впереди машины. Хеннинг думает, что сейчас может возникнуть конфликт, что водитель «вольво» выйдет из машины и обругает шофера стоящего впереди автомобиля, но этого не происходит. Зато пассажир открывает окно со своей стороны и высовывает в него голову. Хеннинг не видит его, не видит, как он выглядит, только замечает блестящую золотистую оправу солнцезащитных очков, а ведь на расстоянии многих километров вокруг нет и следа солнца.
Хеннинг отмечает все это, потому что у него мгновенно появляется ощущение, что мужчина высматривает именно его. Если бы все были такими же, как этот «Рэй Бан», думает Хеннинг, то ему не стоило бы бояться. Но ведь существуют и идиоты с пушками. Если загрузить голову идиота достаточным количеством аргументов, то он может совершить совершенно невообразимые поступки.
Эта мысль заставляет Хеннинга шевелиться быстрее, и он решает пойти в обход по улице Уртегата. Район между улицами Гренландслейрет и Уртегата не особенно приятен для прогулок независимо от времени суток, поэтому Хеннинг идет по улице Бругата, смешивается с людьми на остановке, а потом, когда через несколько минут подходит 17-й трамвай, запрыгивает в него. Некоторое время он едет по улице Трондхеймсвейен и выходит около магазина «Рими», проходит по тротуарам улицы Хешлеб и наконец видит большое желтое здание в начале улицы Уртегата. Мимо по обеим полосам проносятся автомобили, сейчас ведь самый час пик, и если кто-то пытается найти или поймать его, то здесь это совершенно невозможно. Его окружает миллион свидетелей, и машине не скрыться отсюда незаметно, поэтому он может чувствовать себя в безопасности. По крайней мере в относительной безопасности.
Возможно, у меня просто началась паранойя, думает Хеннинг, или я слишком долго был на скамейке запасных и не понимаю, что это нормально, ничего не случится. Но что-то в интонации, с которой говорил Бьярне Брогеланд, заставило его задуматься. Брогеланд был обеспокоен. Он раньше сталкивался с этими парнями. И, как сказала Нора, «они не добрые мальчики».
Хеннинг пытается представить, чем все это может закончиться. Потому что если они хотят убрать его с дороги, как намекал Брогеланд, за то, что он может связать Яссера Шаха с квартирой Тарика Мархони, то они не остановятся, пока не достигнут своей цели.
Глава 48
Ему необходимо проверить три-четыре вещи. Он думает об этом, входя в редакцию, и у кофемашины практически наталкивается на Коре Йельтланда. Коре, увидев, кто идет, собирается отскочить в сторону.
— Хеннинг!
— Привет, Коре, — отвечает Хеннинг. Коре смотрит на него так, словно он — Элвис.
— Как делишки? Черт! Черт, ты, наверное, напугался до смерти?
Хеннинг, помедлив, говорит: ну да, я немного испугался, да.
— Но что случилось-то, друг?
Он делает шаг назад и надеется, что Коре этого не заметит. Хеннинг выдает ему краткую версию произошедшего, одновременно оглядывая помещение в попытке определить, кто сейчас на месте. Гундерсена нет. А вот Хейди здесь. И Хеннинг замечает, что Хейди тоже его увидела.
— Слушай, я не успел сегодня на общее собрание, — произносит он. — Слышал, Стюре собирался сказать несколько слов?
— Да ничего интересного там не было, хе-хе. Старые новости. Тебе повезло, что смог отсутствовать по веским причинам-чинам-чинам!
Лицо Коре расплывается в улыбке, после того как прекращается тик.
— А что он сказал?
— Да ничего такого, чего бы мы еще не слышали. Плохие времена, вы должны писать больше текстов, желательно быстрее, если не получится, нам придется сокращаться, и так далее, блин, и тому подобное.
Коре смеется и улыбается — долго. Хейди, конечно, в данную минуту хотелось бы сократить меня, думает Хеннинг. Ах, эти времена, какое горе. И так далее.