глава 15
глава 15 «Каждый живёт как хочет, и расплачивается за это сам». Оскар Уайлд, «Портрет Дориана Грея» Конец марта. Ранним утром, когда на окраинах городов прохладный и рыхлый воздух нежно обволакивает лица людей, торопящихся на работу, а если прислушаться, еле заметен грохот и отдалённое гудение поездов, направляющихся в никуда, когда теплое солнце соблазнительно подмигивает мечтательным творцам, вдохновлённо бросающимся сию же секунду к холсту и краскам, когда свежее, сочное и весёлое чириканье птиц под окном заставляет вылезти из теплой постели и прислушаться, когда аромат кофе кажется особенным, более насыщенным и, каким-то, наверно, живым, не хочется думать о безысходности мира, не возникает желания вспоминать проблемы, беды, заботы и суету будней, а от одной мысли о возвращении от столь прекрасного и нечеловечески волшебного мира в суровую реальность возникает омерзение. В центре города уже кипит во всю жизнь: владельцы магазинов и лавочек открывают свои заведения, переминаясь с ноги на ногу от бодрящей свежести, сметают влажный и тяжёлый снег, налетевший ночью, с вывесок, столиков, украшений. Где-то раздаётся негромкая лёгкая музыка, на площади уже собираются люди. Все, несмотря на общее желание насладиться моментом, делают вид, что не замечают яркое солнце, выходящее из-за горизонта, с недовольством прячут носы в тёплые объемные кашне, щурятся от солнечных зайчиков на блестящем снегу. Берег реки. Такой белоснежно-чистый, не задушенный и не испачканный ногами тысяч людей, как на городской набережной. Повсюду лежит снег, но кое-где местами начинает выглядывать свежая, бодрая и холодная земля. Голые ветви хаотично, бессмысленно, поддаваясь дуновениям прохладного ветра, передвигались в воздухе, нагоняя тоску. Тем не менее солнце блистало высоко в небе, задорно дразня яркостью и … пустотой? Каким бы светлым оно не казалось, радость и тепло из него вдруг разом исчезло. Солнце отдалялось, было дальше, чем обычно. Казалось, солнце безучастно и хладнокровно изредка обжигало краткими лучами. Вода таила своё бездонное и глубокомысленное очарование подо льдами, хотя было и так понятно, что ей не терпелось вдохнуть жизнь, разлить берега и вновь и вновь тихо ласкать уши людей шумом прибоя. Лодки, находящиеся в хаотичном порядке на берегу, холодно навивали мысль о их бесполезности в данный момент. Надо льдом виднелся не длинный мостик, с которого можно было купаться летом. Доски прогнили, должно быть, им давно не пользовались и не реставрировали. -Тоскливое место. –сказала она. -Из-за пейзажа или… тебя глушат воспоминания?- поинтересовался он. Обычно он был груб, резок и надменен, но только ради неё он мог показать истинную любовь и нежность. Девушка не ответила, она лишь провела взглядом вдоль маленького рыбацкого домика. Покосившийся сарай был представлен не в лучшем виде. Сплошные дыры и выбитые окна… точнее, окон не было. Чуть ниже по предполагаемому течению реки находилась деревушка, пара домиков, наверное, тёплых и уютных. От города это место располагалось в часе езды на электричке. Если встать спиной к реке, то перед тобой распахивал ветви тёмный суровый хвойных лес. Двум влюблённым, стоящим сейчас на берегу реки, пару лет назад казалось это место сказкой: проходя по узкой, знакомой до боли только им двоим тропинке они могли уйти от посторонних глаз, от суеты, от омрачающих жизнь упрёков и существовать только ради себя и ради друг друга. Дорожка от реки вела извилисто и неровно, и выводила к летнему детскому лагерю. Там, на территории лагеря, позади одного из жилых корпусов, в кустах, скрытая от посторонних глаз, была калитка. Раньше, совсем давно, этой калиткой пользовались при туристических походах вокруг лагеря. Однако теперь, в неспокойное время суетливых хлопочущих родителей, ото всего ограждающих своих детей, запретили походы: мол, опасно, риск укуса клеща, а вдруг, дитятко, не дай, Боже, повредит себе что-нибудь. Калитка поросла плесенью и мхом, заржавела. Никому бы и в голову не пришло открывать её, в поисках приключений на одно место, гулять по лесу, выходить на реку, за исключением только разве что двух пытливых юных умов. Трёх. Но об этом позднее. -Ты бы хотела повернуть время вспять? Когда нам снова по пятнадцать, мы можем всё, и весь мир перед нами на коленях? –Костя понизил голос, сказал это максимально тихо и, поддаваясь дуновениям ветра его фраза улетела в никуда. -Я скучаю только по чистой совести. Когда меня не мучали кошмары после всего этого. – Соня сжала кулаки, но не заплакала. Она сдержала слёзы и голос её от этого стал каменным. И даже не скучаешь по нашим прогулкам? По тому, как за пару минут до подъема мы возвращались в лагерь, когда вожатые закатывали глаза, но не могли ничего поделать с нашим «неисправимым поведением? Каков был насмешливый взгляд Никиты, когда мы вдвоём, запыхавшись, возвращались рано утром? –Костя неумело шутил, но не хотел ни в коем случае обидеть девушку. Он трепетал от каждого её слова, брошенного в бездну, жадно читал все её жесты и искал смысл в каждом движении. Соня направилась в сторону сарая. Она обошла её не спеша, прошла ещё пару метров, нашла что-то вроде ямы. В земле, сырой мартовской земле, на довольно большом прямом пространстве, смутно выделялось небольшое углубление в земле. Человек, не знающий, что это значило, то есть все люди на земле кроме Кости и Сони, мог бы сказать, что это чистая случайность. По форме, довольно неброской, всего лишь прямоугольник, казалось, когда летом идёт сильный дождь и река разливается, эту форму рельефа выточила вода за многие годы. Но, если присмотреться, в этом месте была более рыхлая земля. Подозрений никаких это не вызывало, просто земля и земля. Соня присела на корточки и провела рукой по земле. Воспоминания волной нахлынули на неё. Костя стоял чуть в стороне и, облокотившись плечом на стену рыбацкого сарая, печально рассматривал пятачок земли. -Думаешь, его кто-то будет искать?- сказала она, после тяжёлого вздоха. - Его не искали уже два года. Думаешь, хоть один здравомыслящий следователь возьмётся за дело двухлетней давности? Улики давно занесло снегом, смыло дождём, труп, где бы он по мнению свидетелей не лежал, давно разложился. -Могли быть ещё и свидетели?- Соня брезгливо отряхнула руки, встала и презрительно посмотрела на Костю. У Кости, надо отдать ему должное, от её взгляда по спине пробежали мурашки. -Нет. Поверь мне. Их не было. Соня прошла немного в сторону реки и села на одну из лодок. На душе у неё был камень, боль от мук совести неприятно покалывала в области сердца. -Жалеешь о случившемся? Мне тоже больно вспоминать этот ужас, спасибо, что поинтересовалась, как я себя чувствую. –с некоторой надменностью сказал Костя. -Да пошёл ты! –Соня с улыбкой замахнулась на парня. –я же знаю, что у тебя нет ни сердца, ни души, тебе плевать на всё и вся! -Неправда. Мне не плевать на тебя… -он присел рядом с девушкой. Тишина стояла вокруг мертвая. Такое ощущение, что можно услышать, что происходит в той маленькой деревушке. Соня, как та самая, маленькая, 15-тилетняя, совсем девчонка, опустила голову на плечо Косте. Два года назад, ночью, они точно так же сидели, глядя на Луну, звёзды, слушая тихий речной прибой, глядя на лунную дорожку на воде, вот только… не до романтики было. -А теперь скажи честно, хлор украсть из прачечной откуда взялась идея? –Соня хитро усмехнулась. -Ты знаешь, моё страсть –музыка, не мешает на отлично знать школьный курс химии. Хлор разъедает ткани быстрее прочих веществ. Есть, конечно, и другие, но, сомневаюсь, что средства по избавлению от трупов завалялись в детском лагере. -Как осколки человечности завалялись в твоей душе? -Спорно. -Однако ты не отрицаешь, что чрезмерно спокойно реагируешь на происходящее, так? -Мы психи, мы оба. -Мы убили человека, естественно мы психи. -Скорее, избавились от тела самоубийцы. -Врунишка, тебе не заглушить мои чудовищные воспоминания, где я собственными руками… -Тссс, не надо. Твоя совесть должна мучить тебя, а не мешать мне жить и наслаждаться временем, проведённым с тобой. Сидя в таком чудесном одиночестве, разделённом только на них двоих, время шло для двух влюбленных незаметно. Оно не летело, не тянулось. Но, влюблённые часов не наблюдают, как сказал Александр Сергеевич Грибоедов. -Ты помнишь медальон, который ты подарил мне? –поинтересовалась девушка. -А как же? Конечно помню. Он до сих пор у тебя? -В конце лета, этого лета, несколько месяцев назад, я совершенно случайно уронила его, и тогда же отдала его папе, чтобы тот отнёс в ремонт. -И что? -И то. В тот день какая-то ненормальная сотрудница отравила его. В общем, больше я медальон не видела, так же как и папу. -Погоди. В конце этого лета? Сотрудница отравила твоего папу? Ты не знаешь,