Гэбриел завёл автомобиль и включил навигатор, на котором тут же высветился маршрут до ресторана. Однако я не позволила нажать на кнопку «В путь», быстро выпалив:
— Что-то расхотелось есть. Отвези меня домой.
Краем глаза заметила, как напряглась челюсть мужчины, но он не сказал ни слова. Быстрым движением пальцев по сенсорному экрану изменил маршрут, и теперь я не сомневалась — именно он находился под окнами дома в мой день рождения.
Отвернулась от мужчины и уставилась в окно, чувствуя, как болезненно колотилось сердце. Вот какого бывает, когда сердце обливалось кровью. Это больно, неприятно и до слёз невыносимо.
Невыносимо осознавать, что я находилась в машине с человеком, который причинил столько боли не только мне, но и другим людям. Который жесток в своих поступках и циничен. Который придумывает извращённые планы и следует каждому чётко продуманному шагу. Каждое слово — заранее выученные сценарий. Каждый взгляд — отыгранная роль.
Тем не менее, я ненавидела себя за то, что молила чёрные тучи над головой замедлить время. Но автомобиль стремительно приближался к четырёхэтажному дому, а я так и не нашла в себе силы послать к чёрту ледяного мужчину, которого в своё время вычеркнула из жизни некая Давина.
Видимо, она сильнее меня морально, потому что от перспективы никогда больше не увидеть Гэбриела становилось невыносимо холодно. Внутри.
Видимо, она его не любила.
Посмотрела на мужчину и замерла, не отводя глаз от его напряжённого профиля. Его никто не любил, и с этой истиной он выживал в мире.
Автомобиль остановился рядом со знакомой многоэтажкой, но я не спешила покидать салон. Причина веская — проливной дождь не сдавал позиции, а до подъезда необходимо бежать несколько метров.
Гэбриел задумчиво следил, как «дворники» сметали со своего пути скопившиеся капли дождя, и не замечал моего внимательного взгляда. Я не скрывала своего внимания, развернувшись к мужчине всем телом, и прижалась щекой к кожаной спинке кресла.
— Я знал, что тебя оттолкнёт правда, — прервал тишину Гэбриел, заставляя меня непонимающе сомкнуть брови на переносице:
— Тогда зачем рассказал?
— Хочу быть честным с тобой, — внимание необычных глаз сконцентрировалось на мне. — Бьянка, я попросил шанса, потому что ни одна девушка не занимала все мои мысли. Я думаю о тебе постоянно. Возможно, шанс поможет разобраться: помутнение рассудка это или настоящие чувства.
Сердце пропустило удар. Чувства. Он говорил о чувствах ко мне, он не раз говорил о чувствах, но то была ложь. Ложь говорил уверенно, с особой интонацией, свойственной всем лжецам, которую возможно расслышать только после снятия всех масок.
Сейчас же нет уверенности, только растерянность.
— Почему ты не стал подписывать договор?
Улыбка коснулась тонких губ:
— Приоритеты поменялись.
Раскаты грома стали неожиданностью, отчего нас зрительный контакт прервался, а я вовсе претерпела дикую дрожь. Не уверена, что виновница непогода, потому что одного взгляда гетерохромных глаз достаточно, чтобы мурашки оросили кожу.
— Я лишила тебя ужина, Гэбриел.
Мужчина тихо рассмеялся и потёр лицо ладонью:
— Ты лишила меня покоя.
Подавила в себе прилив безудержной нежности и взялась за дверную ручку:
— Я собираюсь поужинать дома. Составишь компанию?
Гэбриел помешкал, выискивая в моём лице ответы на не озвученные вопросы, и заглушил мотор.
— Составлю.
Мы успели промокнуть, пока добежали до подъезда, но никто не испытывал сожаления по этому поводу. Я, напротив, испытывала облегчением, будто проливной дождь смыл с меня всю злость и негодование, скопившиеся за сегодняшний день.
Поднялись на последний этаж, и я открыла дверь квартиры, на правах гостя пропуская Гэбриела вперёд.
— Квартира маленькая, но очень уютная.
Мужчина снял ботинки и, преодолев несколько шагов по коридору, очутился в гостиной. Мне нечего было стесняться, потому что по натуре своей — чистюля. Конечно, иногда лень брала бразды правления в свои руки, и я закрывала глаза на неубранную деталь гардероба или нагромождённый туалетный столик, но сейчас квартира пребывала в идеальном порядке.
Мы прошли на кухню, и, не сговариваясь, уставились на тюльпаны, которые я разделила на несколько букетов. Один букет стоял в центре обеденного стола, второй украшал подоконник, третий радовал глаз на прикроватной тумбочке.
Прошла к холодильнику и, открыв дверцу, осмотрела скудное содержание полок. Осталась порция салата-цезаря и ролы, дожидавшиеся своего часа со дня рождения, однако я не рискнула выкладывать их на стол. Отправила в мусорное ведро и виновато уставилась на мужчину: