— Вас не затруднит потом показать мне мою комнату?
— Конечно, мисс. Как только все будет готово, я позову вас наверх.
Она бросила быстрый взгляд на своего хозяина, словно ожидая распоряжений, но их не последовало. Покачав головой и что-то пробормотав себе под нос, она вышла.
— Сент-Джон, скажите, — задала я вопрос, который мучил меня уже несколько дней, но который я никак не решалась задать. — Почему наш дядя не оставил вам ничего?
Чашка в его руке дрогнула, и я услышала характерный звон. Удивительно, но мой бесстрастный кузен оказался способным на волнение!
— Думаю, что это не должно вас интересовать, — ровным тоном ответил он, осторожно ставя чашку на стол. — Дядя высказал свою волю, и не нам ее оспаривать.
— Отчего же? — воскликнула я. — Это несправедливо, как мне кажется.
Он пожал плечами.
— Отец долгое время был с ним в ссоре. По совету дяди он рискнул большей частью своего состояния и пошел на спекуляцию, которая его разорила. Они обменялись горькими упреками, расстались в гневе, да так и не помирились. Впоследствии дядя был более удачлив в своих предприятиях, и отец надеялся, что тот загладит свою ошибку, оставив наследство моим сестрам и мне; однако дядя завещал нам лишь тридцать гиней на покупку трех траурных колец. Не скрою, что мы очень рассчитывали на это наследство, ведь моим сестрам, несмотря на все их несомненные достоинства, приходится работать гувернантками, а мне… — он прервал себя на полуслове и устремил непроницаемый взгляд в пространство. — Но все сложилось так, как сложилась. Судьба редко бывает благосклонной и щедрой.
— Но мы сами можем взять судьбу в свои руки! Я предлагаю вам разделить состояние, по недоразумению доставшееся мне одной, поровну между нами — одним племянником и тремя племянницами, — и, не давая Сент-Джону возможности возразить мне, продолжила: — Вы не представляете, как я была счастлива, узнав, что у меня есть родственники. Эта новость обрадовала меня больше, чем свалившееся мне на голову огромное наследство. И я настаиваю на том, чтобы разделить деньги. Пять тысяч фунтов будут для меня радостью и благом, в то время как двадцать тысяч будут меня мучить и угнетать; двадцать тысяч никогда не были бы моими по справедливости, хотя бы и принадлежали мне по закону. Согласитесь же, что такое решение единственно правильное!
— В какой-то мере оно, возможно, и правильно, — проговорил кузен, с каким-то странным выражением лица глядя на меня. — Но ведь это идет вразрез со всеми обычаями. К тому же вы имеете право на все состояние: дядя нажил его собственными трудами; он волен был оставить его кому пожелает, и он оставил его вам. В конце концов вы можете владеть им по всей справедливости и с чистой совестью считать его своим.
— Нет, Сент-Джон, я уже все решила, — я встала и начала ходить по комнате. — И не пытайтесь меня переубедить. Напишите завтра же Диане и Мэри — пусть немедленно возвращаются домой, не дожидаясь Рождества. Думаю, что они будут менее упрямы, чем вы.
— Давайте поговорим об этом завтра, — он тоже встал и подошел ко мне. — Вы сейчас чересчур возбуждены и мыслите не слишком разумно.
Я возмутилась.
— Я не изменю своего решения. Для меня оно столько же решение сердца, сколько и совести. Хотя бы вы спорили, возражали и докучали мне этим целый год, я все равно не откажусь от него.
— У вас твердый и несгибаемый характер, кузина, — и я впервые увидела, как он улыбнулся. — Но все же я прошу повременить вас с этим решением до утра и хорошенько все обдумать. А, вот и Ханна! — он обернулся к вошедшей экономке. — Будь добра, проводи мисс Эйр в ее комнату.
После этих слов он снова опустился в кресло, взял со стола чашку с недопитым чаем и поднес ее к губам. Но могу поклясться, что в этот момент он только делал вид, что его совсем не трогает происходящее — в душе его шла отчаянная борьба между голосом рассудка, призывавшего отказаться от моего предложения, и голосом сердца, которое желало его принять. Утром мне предстояло узнать, что же победит в этой нелегкой битве, а сейчас я только пожелала ему спокойной ночи и удалилась к себе.
Семья.
Нет нужды подробно рассказывать о борьбе, которую мне затем пришлось выдержать, о доводах, которые я приводила, чтобы разрешить вопрос наследства так, как мне хотелось. Задача оказалась нелегкой, но решение мое было непоколебимо, и мой недоверчивый кузен скоро убедился, что я действительно твердо намерена разделить наследство на четыре равные части; в глубине души он, вероятно, чувствовал справедливость этого желания и не мог не сознавать, что на моем месте поступил бы точно так же. В конце концов он сдался и согласился поставить вопрос на решение третейского суда. Судьями были избраны мистер Оливер, весьма уважаемый в здешних местах джентльмен, и один опытный юрист; оба они высказались в мою пользу. Моя цель была достигнута; акты о введении в наследство были составлены. Сент-Джон, Диана, Мэри и я получили вполне достаточные средства к жизни.