Письмо.
Я несколько раз писала миссис Фейрфакс, но до сих пор так и не получила ответа. Это немного встревожило меня, но я была слишком поглощена своей семейной жизнью, ее радостями и заботами, чтобы долго думать об этом. Тогда я решила написать моему дяде на Мадейру — ведь за несколько месяцев до этого я отправила ему письмо о том, что выхожу замуж за мистера Рочестера, и теперь хотела указать новый адрес, по которому он мог писать мне.
До сегодняшнего дня все свои письма я отдавала мужу, но это решила отнести на почту сама. Не знаю уж почему, но мне не хотелось ставить Эдварда в известность об этой переписке. Дядя, которого я ни разу не видела, казался мне словно персонажем из сказки, рассказанной в далеком детстве, или героем книги: я не могла поверить в его реальность и рассказать о нем хоть кому-нибудь, пока не буду держать в руках что-то настоящее, весомое, связанное с ним — письмо или портрет…
Я уже привыкла каждое утро прогуливаться по городку, где мы жили. У нас с мужем образовался небольшой круг знакомых, с которыми мы наносили друг другу визиты или ездили на пикники, и теперь я то и дело останавливалась, чтобы поздороваться с madame N. или monsieur R., и перекинуться с ними несколькими фразами о погоде и самочувствии.
Такая беззаботная и полная удовольствий жизнь нравилась мне, но моя деятельная натура не желала бездействовать. Я много рисовала — карандашом, акварелью, делала наброски моря, старинных улочек, нашего с Эдвардом дома, портреты друзей… Муж предлагал нанять для меня учителя, но пока я была не готова к регулярным занятиям — мне хотелось рисовать для удовольствия, по вдохновению, а не выполнять скучные уроки и пытаться угодить своему наставнику.
Итак, отправив письмо, я решила вернуться домой окольным путем — мне захотелось взглянуть на море. Я никак не могла насытиться его изменчивыми видами, бескрайними просторами, яркими красками и той неизъяснимой прелестью смирной до времени неистовой стихии, за обманчиво-мягкой внешностью которой скрывались шторма, гигантские волны и жертвы многочисленных кораблекрушений, покоящиеся на морском дне или же гонимые ветром по ставшей вдруг вновь спокойной морской глади. Думала ли я тогда, что подобная разрушающая сила скоро ворвется и в нашу с Эдвардом жизнь…
В то утро я готовилась сообщить мужу радостную весть, о которой узнала накануне. Я ждала ребёнка — наконец-то я была полностью уверена в этом. Мне казалось, что у меня за спиной выросли крылья, и я неустанно благодарила Бога за это чудо материнства, ниспосланное мне.
Эдвард разбирал письма в своём кабинете. Я решила подождать, пока он закончит, и его внимание будет полностью принадлежать мне. В ожидании этого момента, я неспешно прогуливалась по саду, окружающему наш дом. Он не был таким роскошным и величественным, как в Торнфилде, но определённо, был очень красив и ухожен. Погруженная в свои мысли, я не сразу услышала, что меня окликает какой-то незнакомец, по виду типичный англичанин, стоящий у калитки. Я подошла ближе и осведомилась, чем могу ему помочь.
— Я разыскиваю некую Джен Эйр, мисс, — он слегка приподнял шляпу и склонил голову в приветственном поклоне. — Она проживает здесь?
— Да, — в некотором замешательстве ответила я, не представляя, для чего могла понадобиться этому господину. — Это я. Только теперь меня зовут Джен Рочестер — несколько месяцев назад я вышла замуж.
— Именно о вашем замужестве я и хотел с вами поговорить. Вы позволите мне войти?
Я запоздало спохватилась:
— Кто вы, сэр?
— Моя фамилия Бриггс, я поверенный из Лондона.
Я распахнула калитку.
— Прошу, проходите.
— А мистер Рочестер здесь? — осведомился мужчина.
— Да, он в своем кабинете. У вас к нему тоже есть разговор?
— Да, дело касается вас обоих. Вы проводите меня?
— Конечно, — я сделала ему знак следовать за мной и быстро зашагала по тропинке, ведущей к дому, на ходу размышляя, с чем может быть связан этот неожиданный визит.
Когда мы вошли, Эдвард поднял голову от бумаг и вопросительно посмотрел на меня. Я представила ему мистера Бриггса.