— Ну, хорошо, хорошо, — поспешила она смягчить обстановку. — Я иду, но только не думай, что меня заинтересовал твой сюрприз, я просто подчиняюсь силе. Единственное зрелище, которое действительно заинтересовало бы меня и порадовало, так это ты, упрятанный за решетку!
Выражая недовольство, но отведя, по крайней мере, убийственный взгляд, Висконти молча развернулся и зашагал к замку.
Они пересекли двор, миновали аркаду, но не свернули на лестницу, ведущую в апартаменты хозяина, а прошли в прохладную гостиную, поразившую девушку размерами и великолепным интерьером. Изящная мебель, старинные гобелены, ажурный каменный узор, обрамляющий глубокие оконные проемы, огромные вазы с белыми лилиями.
Из гостиной они направились в центральный коридор с высоким сводчатым потолком и деревянным, полированным до зеркального блеска полом. Наверх вела величественная лестница в готическом стиле с массивными перилами. Стены украшали многочисленные портреты в золоченых рамах.
С одних надменно взирали дамы в черных одеяниях, с благородными чертами утонченных лиц, в жемчугах. С других высокомерно смотрели бравые офицеры в ярких военных мундирах, с обнаженными блестящими клинками шпаг, гордо объезжающие отличных скакунов.
Внушительные размеры внутренних помещений замка, подлинная старина, богатое убранство невольно наводили на мысль о немалых капиталах, необходимых для поддержания порядка и сохранения роскоши. Скорее всего средства черпались из доходов, которые приносят поместья. О них как-то упоминал Висконти. Билл вряд ли смог бы найти более грозного и состоятельного врага, даже если бы посвятил поискам всю оставшуюся жизнь.
Честно говоря, Клара немного устала, когда Леонардо распахнул высокую двухстворчатую дверь в комнату, явно предназначенную для женского пола.
Гостиную украшала мебель, отделанная искусной инкрустацией. На фоне белых стен ковры и гардины переливались различными оттенками синего цвета, в который вкрапливался нежно-желтый. Отсюда двери вели в спальню, где стояла огромная кровать под пологом из тончайшей белоснежной ткани с фестонами из кружев и шелка.
Неужели он собирается предоставить ей апартаменты? Девушка не решалась об этом даже мечтать. Впрочем, она согласилась бы провести следующую ночь где угодно, даже в свинарнике, только без синьора Висконти, чтобы не чувствовать на шее его дыхание, горячих рук, обнимающих ее… Спать на такой постели? Нет, слишком шикарно. И Леонардо подтвердил ее догадку.
— Здесь покои Глории. Разве могла моя сестра чувствовать себя несчастной в такой изысканной обстановке? Она ни в чем не нуждалась. Так почему? Почему она вдруг сбежала? Да еще с кем? С распутником, который в три раза старше ее.
Черные глаза снова впились в лицо Клары. Его поза — широко расставленные ноги, плотно сжатые губы, скулы, от напряжения сильно выступившие на щеках, — завораживала мрачной красотой. Вид хозяина замка красноречиво свидетельствовал, как глубоко задел его поступок сестры и как люто он ненавидит человека, толкнувшего ее на этот путь.
— Почему я должна знать? — вопросом на вопрос ответила Клара. Откровенно говоря, ее несколько напугала мощь и грозное лицо разъяренного мужчины, выглядевшего весьма необычно в чисто дамской комнате. — Лучше объясни, зачем ты привел меня сюда? Чтобы я восхищалась спальней твоей сестры?
— Поверь, я бы с удовольствием предложил ее тебе. Но боюсь, когда Глория вернется, она не очень обрадуется, встретив в своих апартаментах незнакомую женщину. Ты останешься там, где я поселил тебя. Вместе со мной. Надеюсь, не надо объяснять, что заставило меня так сделать?
— А я-то, наивная, еще минуту назад надеялась, что ты намерен поступить благородно, проявить великодушие и порядочность. Или эти понятия тебе не знакомы?
— Честь? Да что ты можешь знать о чести?!
Клара чуть не разразилась гневными выкриками, услышав оскорбительные слова, но вовремя овладела собой. Холодно, с презрением в голосе она сказала:
— Синьор Висконти, вы, похоже, забыли, что я и Билл Хартли — совершенно разные люди. И за его поведение я не несу ответственности. А что касается тебя, то беспринципностью и бесчестностью ты очень напоминаешь моего отца. Я меньше всех виновата в случившемся, вообще случайно оказалась втянутой в неприятную историю. А ты смеешь удерживать меня взаперти и считаешь себя вправе всячески оскорблять и унижать беззащитную женщину. Ведь Глория по собственному, да-да, по собственному желанию покинула дом, предпочтя общество Билла по причинам, известным одной ей. Вот, значит, каков обещанный сюрприз! Тогда позволь мне покинуть роскошные хоромы, которые остаются для меня лишь тюрьмой, и выйти во двор. Там я, по крайней мере, могу дышать воздухом, не отдающим неволей, воздухом, сохранившим запах свободы.