— Тебе вообще не следует туда ходить, пока не схватят Сириуса Блэка, — заявила Гермиона.
— Неужели до тебя наконец-то дошло, что мне угрожает опасность? — спросил Гарри, бросая на нее внимательный взгляд. — Я же твердил об этом с первого года!
— Это первый год, когда за тобой охотится маньяк!
Гарри хрюкнул.
— За мной постоянно охотятся несколько сот маньяков.
Поезд тронулся, и первые несколько минут они обменивались впечатлениями о лете. Гарри не стал вдаваться в подробности ситуации в его семье. Он подозревал, что профессор или кто он там, лишь притворялся спящим, чтобы подслушивать.
Но он все же насладился рассказами Гермионы и Невилла о их лете, таком непохожем на его. Гермиона провела его во Франции, а Невилл в саду, выращивая магические растения.
Когда перевалило за полдень, Гарри еще больше уверился, что взрослый лишь притворяется. Он пока еще не напал, но Гарри держал ухо востро. Неизбежно наступил вечер.
Он обыгрывал Невилла в волшебные шахматы, когда поезд внезапно начал замедлять ход.
— Мы никак не могли приехать, — сказала Гермиона, выглядывая в окно.
Никаких признаков Хогсмида.
Поезд вдруг резко дал по тормозам, и Гарри швырнуло вперед. Его ударило по голове упавшим багажом, и повсюду выключился свет.
— Что происходит? — спросил Невилл.
— Нападение, — мрачно ответил Гарри.
Следовало предвидеть подобное заранее. В прошлом преступники в Америке останавливали и грабили поезда, почему же Пожиратели Смерти, чтобы добраться до Гарри, не могли напасть на поезд, зная его маршрут?
Глупец, как мог он считать себя в безопасности лишь потому, что находился в купе, вдали от старшекурсников?
Выглянув наружу, Гарри не увидел нападающих на метлах, но это также могло означать, что они уже в поезде.
Он заметил движение в углу, притворяющийся профессором проснулся. Гарри наставил на него палочку, а взрослый посмотрел в ответ раздраженно. Он словно держал в руке пригоршню потрескивающего огня.
— Не собираюсь я нападать, — проворчал взрослый.
Он осмотрительно держал палочку направленной в пол.
Несомненно, их взрослый попутчик знал о репутации Гарри.
— Пойду посмотрю, что происходит. Оставайтесь здесь.
Взрослый направился к двери купе, обходя сундуки на полу. Пока он шел туда, Гарри не сводил с него палочки.
Прежде чем он достиг двери, та медленно открылась сама.
За ней находился ужас из самих худших ночных кошмаров Гарри.
33. Дементор
В дверном проеме, возвышаясь до самого потолка, стояла фигура, закутанная в плащ. Капюшон полностью скрывал ее лицо. Из-под плаща к Гарри потянулась рука мертвенного вида, сероватая и покрытая слизью, словно рука самой смерти.
Долгий, длинный и хриплый вдох, и внезапная волна холода прокатилась по купе, словно создание высосало все тепло из помещения. Краем глаза Гарри заметил, как на окнах начала нарастать изморозь.
Могильный холод, сильнее которого Гарри в жизни не встречал. Холод заполнил его легкие и запустил когти дальше ему в грудь, стремясь добраться до сердца.
Гарри ощутил, что падает, и глаза его закатились. Он тонул в холоде и не мог вдохнуть. Его засасывало, и ни один из навыков, над которыми он так долго и упорно трудился, не мог его спасти.
Гарри пережил тот ужасный момент, когда в него вонзился нож Квиррелла. Поначалу он ощутил лишь давление, и только потом увидел кровь, когда из него выдернули нож. Затем пришла боль. Ощущение неверия в происходящее и осознание того, что он умирает. Ужас от того, что все кончено, но как выяснилось, Гарри ошибался, и конец стал лишь началом.
Во второй раз вышло еще хуже, так как он знал, чего ожидать, едва ощутил то ужасное давление. Он предвидел боль, и все оказалось еще ужаснее, чем в первый раз, особенно, когда Квиррелл раз за разом вонзал в него нож.
Падение и затягивание под колеса, невообразимо долгая боль, и он, неспособный даже закричать, пока его тело корежило и рвало на части.
Удар огромной дубины, более быстрый и потому менее болезненный, но с дополнительным временем ожидания боли перед самим ударом.
Смерть от заклинания, болезненная, но меньше, чем от обыденных способов убийства, почти что человечная, но все равно пугающая. Следующая смерть от взрыва.
Взор глаз, заставивших сердце сжаться в груди.
Он пережил заново все свои смерти и не один раз, они повторялись снова и снова, и где-то фоном женщина выкрикивала его имя.