Он редко отпускал вожжи и позволял себе порадоваться, а тревога и попытки контролировать происходящее еще сильнее уменьшали количество счастливых моментов.
— Гарри прошел через такое... с чем не сталкивалось большинство людей, — объяснила Гермиона. — Инцидент с троллем и василиск...
— И его столкнули с лестницы, — подхватил Невилл. — И он нашел душу Сами-знаете-кого...
— Лучше бы показать тебя медиведьме, — заявил Люпин. — Не стоит легкомысленно относиться к припадкам. Они могут вызвать повреждение мозга.
Гарри мрачно кивнул. Ему уж точно не требовалось превращение в пускающего слюни идиота, ведь если он хотел сохранить свою душу целой, то ему пригодилась бы смекалка, вся, до последней капли.
Он был глупцом, уверенно полагая, что справится с чем угодно. Если не мог справиться с чем-то, то просто получал шанс на повторную попытку.
Теперь эта уверенность исчезла, и это вызывало в Гарри такой страх, какого он не испытывал уже давно.
Вскоре после этого поезд прибыл в Хогсмид, и остаток пути прошел в тишине.
Гарри рассеянно похлопал фестралов и уселся в карету, покатившую к Хогвартсу. Там его перехватила профессор Макгонагалл и торопливо потащила в Больничное крыло.
— Никогда раньше не сталкивалась с припадком от нападения дементора, — сообщила Помфри. — Лучше бы тебе остаться здесь на ночь.
Из-за этого Гарри полностью пропустил пир распределения и только на следующий день узнал, что дементоры окружили школу целиком.
Гермиона и Невилл хорошо знали Гарри и поэтому никому не рассказали о том, что случилось в поезде. Тем не менее, отсутствие Гарри на пиру распределения не осталось незамеченным.
— Где ты был вчера вечером, Поттер? — спросил Малфой.
Гарри внимательно посмотрел на него, размышляя, о чем стоит поведать.
— Вчера вечером на меня напал дементор.
Малфой бросил пристальный взгляд:
— Ты что, собираешься подвергнуться нападению каждого зверя и создания из находящихся поблизости?
Гарри лишь пожал плечами. Трудно было не выказывать страха перед дементорами, его мучили ночные кошмары о них, пока Помфри не влила в него принудительно зелье сна без сновидений.
— Вот почему я так выкладываюсь на уроках ЗОТИ, — ответил Гарри. — Чтобы не удивляться потом, когда какой-нибудь случайный кролик попробует перегрызть мне глотку.
Малфой выдал в ответ одну из редких ухмылок.
— Готов поспорить, тебе не понравилось обнаружить нечто, что ты не смог убить.
— Придумаю способ, если потребуется, — ответил Гарри. — А если не смогу, то разберусь, как вышвыривать их в космическое пространство.
— Космическое пространство? — переспросил Малфой.
— То, что мы изучаем на уроках астрономии, — пояснил Гарри. — Воздуха нет, просто пари себе вечно, пока не затянет в солнце, которое сожжет тебя дотла.
Малфой содрогнулся.
— Да ты и правда псих.
Гарри пожал плечами и развернулся навстречу префекту, который начал раздавать расписания занятий.
арифмантика в девять, совместный урок с Гриффиндором, и скорее всего там он встретит Гермиону. Затем трансфигурация, а потом урок ухода за магическими существами.
Из ворчания других слизеринцев Гарри уловил, что Хагрид стал новым учителем УЗМС. Не слишком-то удачная мысль, как решил Гарри.
В конце концов, именно Хагрид счел, что дракон в небольшой деревянной хижине — хорошая идея. В молодости он таскал в школу гигантских пауков-людоедов. Он притащил поздно ночью Гарри и других первокурсников в Запретный Лес, чтобы отыскать, кто же там убивал больших магических животных.
Гарри доверял Хагриду в смысле дружбы с ним, но не в вопросах того, что безопасно, а что нет, и уж точно не доверил бы ему тайну на сохранение. Учебник по предмету УЗМС чуть не отгрыз Гарри руку.
Не имея возможности прибегнуть к магии, Гарри вынужденно подрался с книгой, но так и не понял, как же ее открыть.
Он рассматривал вариант терроризирования Дадли при помощи книги и, может, даже претворил бы мысли в дело, если бы оно не поставило под угрозу шаткое согласие, достигнутое им с тетей и дядей.
Гарри с облегчением увидел, что Гермиона тоже взяла арифмантику. Еще один общий предмет, помимо зелий, это хорошо, не говоря уже о том, что арифмантика оказалась сложнейшим предметом из всех, с которыми Гарри сталкивался с Хогвартсе. Отчасти потому, что предмет включал в себя математику, и пускай одноклассники Гарри не занимались ей уже два года, сам он пропустил целых три, из-за перезагрузок времени.