Гарри добился лишь скудного проблеска серебристого цвета и только с использованием счастливейшей мысли из всех, какие он смог вспомнить. Повторение заклинания снова и снова, и снова не дало никаких результатов.
— Я уже три недели занимаюсь, — сказал Гарри. — И вообще ничего не добился.
Уже наступил Хэллоуин, и отсутствие прогресса не просто расстраивало, оно еще и пугало. Что, если Гарри никогда не сможет создать патронуса? Он слышал, что некоторые темные маги были просто неспособны вызвать патронуса, и гадал, не означало ли все это, что и сам стал темным.
— Ты уверен, что у тебя нет других счастливых воспоминаний?
Гарри покачал головой.
— Думаю, я просто сам по себе не слишком счастлив. Есть ли что-нибудь еще, чем можно отогнать дементора?
— Не уверен, что мы исчерпали вопрос с патронусом, но единственный вариант помимо него — нанести дементорам достаточно телесных повреждений, чтобы они отступили. Проблема в том, что такие повреждения не задержат их надолго, и, если дементор окажется не один, будет сложно навредить им всем.
Гарри нахмурился. Дементоры охотились стаями, когда не сидели на привязи в Азкабане. Он обязан изучить патронуса, или его жизнь закончится до того, как он успеет ее прожить.
— Слышал ли ты о том, как волки охотятся стаями?
Гарри кивнул и ответил:
— Нападают со всех сторон и изматывают жертву.
— Именно так поступят дементоры, если у тебя не окажется патронуса, — пояснил Люпин.
Гарри бросил взгляд в окно. Снова наступил Хэллоуин, в этот день ничего хорошего никогда не происходило, за исключением банкета. Время празднества как раз приближалось.
— Есть ли способы как-то сопротивляться их воздействию? — спросил Гарри. — Если я свалюсь в припадке, то уж точно ничего не смогу сделать, даже выучив Патронуса.
Профессор Люпин наморщил лоб.
— Для защиты разума от чтения есть продвинутый метод, называемый окклюменцией. Мне говорили, что у тебя врожденный талант в этом деле.
Нахмурившись, Гарри начал размышлять, кто же пытался прочесть его разум, скорее всего Дамблдор или Снейп. Раз уж Люпина поставили в известность, то это точно был кто-то из профессоров. Скорее всего, только благодаря этому же таланту никто пока не узнал о перезагрузках времени.
— Но он, кажется, вообще не помог против дементоров, — заметил Гарри. — Даже от боггарта у меня началось легкое головокружение.
— Другой способ защиты разума — одержимость, — откликнулся Люпин. — Необязательно счастье, просто желание, достаточно мощное, чтобы не давать пробиться наружу тому, что пытаются вытащить дементоры.
Одержимость? Вполне посильно. С самой первой смерти Гарри был одержим массой вещей, большая часть которых вращалась вокруг вопроса выживания.
— Обсудим на следующем уроке, — продолжил Люпин. — Сейчас тебе уже пора на празднество.
Гарри кивнул. Если он не освоит патронуса, то по крайней мире научится не терять сознание в присутствии дементоров.
От этого зависела его душа.
В этот раз праздничный ужин прошел без происшествий. Никаких театральных объявлений о троллях и шипящих заявлений из стен об убийствах. Просто тихий, приятный ужин.
Поэтому Гарри решил растянуть удовольствие. В кои-то веки не требовалось спешить ни на другой урок, ни на тренировку, и никто ему не мешал и не торопил. Даже когда ученики потянулись к выходу из Большого Зала, Гарри продолжал сидеть за ужином.
Со времен спасения Малфой вел себя значительно вежливее в отношении Гарри, хотя и не стал особенно дружелюбен. Дружба с Гарри Поттером стала бы самоубийством, буквально, с учетом друзей отца Драко.
— Поттер, полагаю, что и в этом году квиддич тебя не заинтересовал? — спросил Малфой, доев.
Гарри ухмыльнулся.
— У тебя и так хватает поклонников.
Несколько учеников, все еще находившихся за столом, прислушивались к их беседе. После убийства василиска отношение к Гарри стало чуть менее враждебным, но никто пока не мог позволить себе дружить с ним публично. Но все же приятное улучшение по сравнению с жизнью в постоянном напряжении, ежесекундным ожиданием удара в спину.
— Ничего не могу поделать, на игровом поле я бог, — расплылся в улыбке Малфой. — Не то чтобы ты сам хоть раз попробовал поиграть.
Гарри покачал головой.
— Мне и на трибунах хватило проблем с бладжером, а уж на поле для квиддича меня и подавно попробуют убить. К тому же, совершенно не хочу давать близнецам Уизли шанса врезать по мне битой.
Младшая Уизли решила, что Гарри ее спаситель, и у нее развилась пугающая одержимость им. Близнецы уже предупреждали Гарри, чтобы он не пытался воспользоваться этой самой одержимостью.