Единственная его защита сейчас от того, что там задумала Амбридж. Пусть Гарри и не считал, что она немедленно что-то предпримет, но все равно знал — Долорес собиралась отомстить ему за обращение к СМИ и то, что ее едва не вышвырнули с работы.
Гермиона и Невилл согласились на избирательное стирание памяти, касающееся адреса его проживания. Тем не менее, Гарри все равно беспокоился. Стирание памяти поддавалось обращению при помощи пыток, и, как подозревал Гарри, Амбридж не остановилась бы перед их использованием.
За месяц, прошедший с момента катастрофы на Турнире Трех Волшебников, Долорес уже закрыла границы Британии, провозгласив, мол, Волдеморт получал помощь от иностранцев. Сириус заявил, что все это полная чушь, лишь считанные иностранцы захотели бы прибыть в Британию именно ради Волдеморта.
Пусть среди сил Темного Лорда и находилось несколько наемников, большинство являлись доморощенными британцами. Все, чего добилась Амбридж, закрыв границы, так это испортила отношения с остальным миром и отрезала возможную помощь.
Она также ввела несколько новых безжалостных законов против оборотней, которые и раньше с трудом находили себе работу, но теперь подобное стало для них практически невозможной задачей. Амбридж не смогла бы яснее заявить, что толкает их в ряды приспешников Волдеморта.
Законы против других не-людей находились на рассмотрении, и Амбридж не остановило даже то, что гоблины угрожали еще одним восстанием, если она продолжит свои выпады в их адрес.
Крайне немногие представляли, что эти законы разработали, дабы облегчить захват министерства. Большинство волшебников послушно принимали их, веря всему, что им сообщал "Ежедневный Пророк".
С трудом верилось в то, что взрослые волшебники настолько доверчивы, и Гарри приписывал все отсутствию настоящего образования в волшебном мире. Магия — прекрасно и хорошо, но политология и история из уст кого-то, не собирающегося убивать учеников скукой, помогли бы волшебникам научиться думать.
Гарри каждый день общался с Сириусом при помощи зеркала. Он не мог позволить себе доставку "Ежедневного Пророка" и полагался на Сириуса в плане информации о происходящем в волшебном мире.
Два месяца уже пролетели, приближался день рождения Гарри.
В идеальном мире он уже стал бы взрослым. Обладал бы разрешением на аппарацию и ходил на свидания с девчонками, скорее всего, не француженками, а обладательницами распушенных волос и прекрасных глаз.
Иногда во снах он находился рядом со сплавом Гермионы и Флёр, кем-то, кто не являлся ни одной из них. Иногда ему являлась Гермиона, говорившая с акцентом Флёр, а в другие разы Делакур улыбалась ему, демонстрируя зубы, как у Грейнджер в прошлом.
В общем, спал Гарри беспокойно.
Гарри разбудили тихие звуки аппарации прямо к нему в комнату, и он схватился за палочку.
Без очков ему потребовалось какое-то время, чтобы узнать Сириуса и Грюма, стоявших в центре комнаты. Сириус не достал палочку, но вот Грюм наставил ее на Гарри.
В других частях дома тоже раздавались звуки аппарации.
— Пора валить, — заявил Сириус. — Щиты пали, и министерство уже идет за тобой.
— Чег?.. — спросил растерянно Гарри.
— Амбридж убедила министерство, что именно ты убил Скримджера… сообщила, что есть свидетельства того, как ты упражнялся в создании вещества, использованного во время покушения. Нет времени объяснять… пора уносить ноги.
Только когда Гарри опустил палочку, Грюм убрал свою.
Возможно, что они не те, за кого себя выдавали, но будь они замаскированными Пожирателями Смерти, это означало бы, что щиты и правда исчезли. Если же они те, за кого себя выдавали, то, стало быть, щиты отключились.
В любом случае, щиты отсутствовали.
Гарри скатился с кровати, хватая очки.
— Что насчет моих тети и дяди? — спросил он.
— О них позаботятся другие, — заверил его Сириус.
Из других частей дома доносились разъяренные звуки. Дурслям не понравилось вторжение, но смерть или пытки оказались бы еще хуже.
— Уменьши мой сундук, — попросил Гарри.
Там он держал все магическое, отчасти из уважения к желаниям тети и дяди. Отсутствие напоминаний о том, кто он и на что способен, помогало им все эти годы сохранять своего рода холодное перемирие. Вне всяких сомнений, теперь данное перемирие разлетелось в клочья.
Гарри сомневался, что когда-либо снова будет жить с ними, и это навевало на него странную печаль.