Риск оказаться схваченной не меньший, чем у самого Гарри, и если бы ей удалось спастись, то он бы только порадовался. Да, риск изучения анимагии стоил того, ведь жизни их находились в постоянной опасности.
Он глубоко вдохнул и кивнул.
— Давайте я расскажу вам, что туда входит, — заговорил Сириус. — И если все равно решите продолжать, то займемся изучением. Итак, для начала вам нужно отравить себя…
Гарри бешено блевал в унитаз, одновременно с этим гадая, из-за чего отец и его друзья с такой охоткой взялись за анимагию.
Корень мандрагоры — яд, и чтобы заклинание сработало, его требовалось месяц носить за щекой, прежде чем использовать в зелье. Сириус смог уменьшить эффекты, чтобы у Гарри не останавливалось дыхание, но и только, ведь дальнейшее уменьшение привело бы к бесполезности зелья.
Головокружение, слабость и ощущение, что голова сейчас взорвется. Щека онемела, из-за чего возникали трудности с повторением заклинания вслух три раза в день, утром, в полдень и вечером. Хотя, Гарри стойко преодолевал трудности, зная, что придет время, когда анимагия окажется разницей между жизнью и смертью.
Гарри снова принялся блевать.
Он надеялся, что занимается всем этим не зря, не превратится в что-то глупое, вроде оленя. Он знал, что олень — анимагическая форма его отца, но она вообще никак не подходила Гарри. Олени огромные и заметные. А также, за исключением рогов и копыт, не слишком-то опасные.
Гарри требовалось что-то маленькое, незаметное и быстрое. Будь у него выбор, Гарри стал бы комнатной мухой, с такой формой он смог бы спрятаться где угодно и при этом еще и летал бы. Неплохо смотрелась бы и форма ворона.
Сириус поведал им, что не всегда, но зачастую патронус и анимагическая форма совпадали. Неплохо было бы стать мангустом.
Если бы он умел менять форму, то смог бы сбежать в тот раз, когда Волдеморт схватил его в конце Турнира. Конечно, подобный трюк сработал бы лишь раз, но возможно и одного раза хватило бы для победы.
Гарри сонно опустил голову на сиденье унитаза. Уставился на древесный узор на стене рядом с собой. Странно, но узоры на дереве, похоже, двигались.
Гарри поморщился. Также к этой части освоения анимагии прилагались и галлюцинации.
Не верилось, что Макгонагалл занималась подобным, и Гарри подозревал, что есть способ лучше, а Сириус просто обучал их версии, состряпанной группой пятнадцатилетних парней.
Следовало пережить происходящее, ему совершенно не хотелось доводить до перезагрузки и затем повторять все сначала. Удивляло то, что Гермиона еще не сдалась. Несмотря на бледный и болезненный вид, она решила довести дело до конца, тогда как Невилл радовался, что остался в стороне.
Что же двигало Гермионой?
У Гарри имелась абсолютная убежденность, что его снова схватят и анимагия потребуется ему для побега, но у Гермионы все это отсутствовало. Что заставляло ее переносить эти адские муки без необходимости в том? Верность или что-то… большее?
Сухие рвотные позывы, ведь его тело уже извергло все, что могло, в тщетной попытке избавиться от яда. Добровольно проходить через такое — безумие.
Его впечатлило то, что отец с друзьями прошли через все это, дабы помочь Ремусу, когда тот превращался в оборотня. Даже попытка подобного требовала невероятной верности, не говоря уже о том, чтобы упорно продолжать целый месяц.
Ему оставалось только надеяться, что он сумеет сравняться с ними в целеустремленности.
— Вполне сойдет, — вынес вердикт Сириус.
Гарри таращился на него, одновременно с этим ощупывая языком опустевший рот. После месяца ношения корня мандрагоры за щекой и необходимости повторять заклинание онемевшим языком пустота во рту ощущалась странно.
Гермиона выглядела не менее озадаченной.
Со временем, по мере высасывания яда из корня в их организмы, эффекты его переносились все легче, но так и не исчезли до конца. Гарри с нетерпением ожидал дня без головной боли или морской болезни.
— На приготовление зелья требуется не слишком-то много времени, — заметил Сириус. — Сложнее всего достать ингредиенты.
Гарри помрачнел. Он не знал, хватит ли у него воли пройти через все это снова в случае перезагрузки. И Гарри точно не собирался тогда допускать Гермиону к изучению анимагии.
Хотя чувствительность возвращалась к щеке, и он уже ощущал себя лучше, чем весь прошлый месяц. Изумительная штука — волшебное целительство, пускай даже Сириус не слишком им владел.
Гарри и Гермиона сидели молча, пока Сириус варил им зелья.