Жестоко, но практично со стороны гоблинов.
Они добрались до хранилища, и гоблин оглянулся на Андромеду. Затем приложил ладонь к двери, и та исчезла мгновение спустя.
Прежде чем гоблин успел повернуться к ним, Гарри оглушил его. Стирание памяти поддавалось обращению при помощи пыток, но никто не смог бы выдать воспоминания, которого, в первую очередь, никогда не существовало.
Хранилище Беллатрисы до самого потолка заполняли золотые монеты и кубки, броня, шкурки странных созданий, которых Гарри не смог распознать. Бутыли с зельями и череп с короной, украшенной драгоценными камнями.
В сравнении с ее хранилищем состояние Гарри выглядело каплей в море.
Гарри настороженно ступил внутрь. Едва он вошел, как стена хранилища снова возникла за его спиной. Его предупреждали об этом, одна из причин, почему Андромеда осталась снаружи. Если Гарри попадется в ловушку, то она силой заставит гоблина освободить его.
Он начал наколдовывать заклинания. За неделю с момента, когда они родили план, Дамблдор обучил его ряду заклинаний, помогающих обнаруживать ловушки. К несчастью, времени хватило лишь на изучение заклинаний общего назначения, они не обнаруживали по-настоящему хитрые ловушки, и никто не знал, что там окажется в хранилище Беллатрисы.
Но здесь, по крайней мере, похоже, отсутствовали заклинания разрезающих линий.
Гарри шагнул вперед и легко задел ногой кубок. Отдернул ее от боли, так как кубок раскалился докрасна и превратился в двадцать копий самого себя.
Гарри скорчил гримасу. Проклятье "Джеминио", однажды он применил его против драконицы и теперь столкнулся с обратной ситуацией, использованием против себя. Быстрая проверка показала, что там два проклятия, причем наколдованных на каждый предмет в хранилище.
Чего бы он ни коснулся, оно преумножится и начнет нагреваться.
Так легко оказаться раздавленным насмерть, одновременно с этим обжигаясь о предметы, заполняющие комнату до краев, и хранилище и без того оказалось наполнено настолько, что невозможным оставалось не коснуться хоть чего-то. Гарри стоял полностью неподвижно, но знал — лишь вопрос времени, прежде чем он сдвинется, перенесет вес, и тогда случится что-то убийственное.
Он быстро наколдовал на себя чары обострения восприятия и начал разглядывать хранилище в поисках чаши. Зрение обострилось и внезапно все словно приблизилось. Гарри искал что-то с барсуком Хаффлпаффа или орлом Рейвенкло... они уничтожили по одному предмету, которыми владели Слизерин и Рейвенкло, но это никак не означало, что не найдется и других, которыми обладали Основатели. В конце концов, Риддл же не нашел меча Гриффиндора.
Поиск занял больше времени, чем предполагал Гарри. Чаша находилась на верху кучи и в глубине хранилища, лучшее место, чтобы проклятия отработали во всю мощь.
— Акцио чаша, — произнес Гарри, указывая палочкой.
Он знал о бесполезности своих действий, ведь Риддл защитил остальные крестражи от призыва, но все равно следовало попытаться. Иначе он уподобился бы заключенному, сидящему в камере с незакрытой дверью.
Чаша не пошевелилась.
Время оставалось ограниченно, вскоре очнулся бы гоблин, и пускай Андромеда и продолжила бы оглушать его, но в конечном итоге, он мог ускользнуть от нее. И уж точно не открыл бы снова стену, если бы на него напали.
Гарри глубоко вдохнул и закрыл глаза. Уменьшился, опять превращаясь в мангуста. Меньшие размеры — преимущество, да и легендарная ловкость мангустов тоже облегчала задачу.
Он начал осторожно пробираться между вещей, тщательно пытаясь ничего не коснуться, но несмотря на все его усилия, Гарри задел кубок кончиком хвоста, и внезапно ощутил жар сзади, когда предмет начал множиться.
Он проделал лишь половину пути по сокровищнице, прежде чем вокруг стало столько предметов, что даже Гарри, со своими крошечными размерами, не смог бы протиснуться мимо них. Он отступил назад, осознавая, что сокровища за спиной медленно увеличиваются в численности, и вернулся к своей обычной форме.
Гарри нахмурился. Если сдвинуться на дюйм в любую сторону, то он утонет в сокровищах. Если не сдвинуться, то вещи за спиной в конечном итоге преумножатся настолько, что раздавят его. Время истекало, и тут практически не оставалось хороших вариантов.
Гарри задумался и нашел решение.
Для начала наколдовал на себя чары замораживания пламени. Немедленно весь жар в хранилище превратился в ласковое тепло. Решение казалось очевидным, с учетом того, что волшебники в прошлом пользовались этим заклинанием, дабы выживать во время сжигания у позорного столба.