В следующий миг он уже опустился в саду Раваны и обещал Сите, тоскующей в заключении у жестокосердного демона, скорое освобождение. Он стал вырывать с корнем деревья в этом саду, бросил в лицо Равану вызов на бон, поджег его богатый город и скрылся в небе прежде, чем демоны успели понять, что им теперь уже не избежать встречи с противником, который во много раз сильнее их…
А вечером меня вывели на высокий помост на огромной площади Рам-лилы и поставили перед микрофоном, чтобы я сказала что-нибудь этому беспредельному морю людей, которое открылось передо мною.
Сначала я онемела от такого зрелища, а потом, набравшись сил и храбрости, сказала им всем, пришедшим на эту площадь, что сейчас, в эти самые дни индийского всенародного праздника, в далекой Москве ваш парод тоже смотрит «Рамаяну», что она идет в театре, где многие тысячи зрителей уже смогли увидеть, как индийский народ воплотил в своей прекрасной легенде идеи борьбы добра и зла и свою веру в торжество справедливости. И когда я окончила свою краткую речь словами о том, что мой народ горячо верит в обязательную, непреложную победу сил мира и правды на земле, что он борется и всегда будет бороться за это, по площади прокатился гул, и десятки тысяч людей стали скандировать классические слова о «хинди — руси».
…И снова на помосте низкодушный Раван выпрашивал у Ситы хоть капельку любви. Иго мольбы сменялись угрозами, а за угрозами снова следовали униженные просьбы, но Сита была непреклонна, и перед ее взором стоял только образ ее Рамы, ее мужа, ее земного бога.
Сита — воплощение идеала женственности, образец для подражания, который с детства ставится в пример каждой индийской девочке. Сита, нежная, верная и страдающая жена, стойко переносящая тяжкие нравственные муки, заставляла плакать не только женщин, пришедших на площадь, но и мужчин.
Когда на сцену ворвался Хануман и начал выкорчевывать сад Равана, все стали неистово бить в ладоши, кричать прыгать от восторга. Настроение толпы заражает, нельзя устоять перед его захватывающим натиском. Но как только я открыла рот, чтобы вместе со всеми закричать от восторга при виде Ханумана, мои спутники быстро зашептались о чем-то, а потом обратились ко мне:
— Нам пора уходить. Скоро утро, надо успеть на поезд в Дели.
— Ах, какая досада! Ну, давайте подождем только, пока на Ланке появится Рама.
— Нет, нет. Это будем смотреть уже в Дели. Скорей, а то не успеем.
К счастью, вокзал был близко и дежурный задержал поезд, увидев, что мы бежим по перрону.
А в Дели-то, в Дели все население города, казалось, собралось к площади Рам-лила-граунд. Да там их еще две к тому же. Мы просто не знали, куда спешить, где будет интересней. Да еще надо было хоть на миг забежать в студенческие театры и во дворы, где тоже все, кто только мог, по мере сил играли, читали и распевали «Рамаяну».
На каждой из площадей возвышались, почти касаясь головами неба, огромные фигуры демонов — самого Равана, его брата и сына — сделанные из бамбука и наряженные в яркие бумажные костюмы. После завершения всего представления «Рамаяны» их предстояло всенародно сжечь, и толпа с нетерпением ожидала мига, когда эти гигантские факелы начнут полыхать на ночных площадях.
И они заполыхали. Мальчик, игравший Раму, туго натянув лук, пустил стрелу в грудь Равана, а стоявший у подножия огромной фигуры электромонтер включил систему зажигания, и все демоны запылали, залив небо, толпу и весь народ блеском и сверканьем, наглядно подтверждавшим, что правда восторжествовала.
Не успеет отзвенеть по стране Дасера, как наступает новый праздник — Дивали, или Праздник огней.
Как-то я сидела у окна в своей комнате за письменным столом и что-то писала, как вдруг под самым окном раздался громкий выстрел. А вслед за ним — целая очередь новых оглушительных выстрелов. По стенам комнаты и по саду заметались какие-то фантастические вспышки и отблески.
— Дивали! Дивали! — донеслись из сада радостные возгласы, и я поняла, что открылась серия фейерверков, которая будет длиться до утра.
Необыкновенное это зрелище — ночь Дивали в Индии! По всем балконам, заборам и по краям крыш трепещет пламя множества масляных светильников. Дома богатых людей и официальные здания сияют гирляндами электрических ламп. А над черной глубиной рек скользят тысячи крохотных лодочек, несущих на себе глиняные светильники. Нежные язычки пламени плывут во мраке, вздрагивая и отбрасывая в темную воду легкие и ясные отблески, как утверждение своей победы над ночью.
А что делается в садах и на улицах, даже не опишешь! Нигде в мире, вероятно, пиротехника не достигла такой высоты, как в Индии. Задолго до праздника самым ходким товаром в лавках является «потаха» — невзрачные на вид картонные коробочки самых разных форм и размеров, в которых скрыта неземная сила, порождающая в нужный час ракеты и фейерверки любого вида, любой силы и яркости.
Каждая из них имеет свое название, и вы можете выбрать, например, такую, которая будет огненной змеей долго извиваться по земле вокруг ваших ног, или такую, которая, подпрыгнув несколько раз как горящий шар, с треском взовьется в ночное небо и рассыплется там снопом разноцветных искр, или такую, которая будет метаться низко над землей в космах огненных прядей, — словом, любую или, вернее, любые, И можете поджигать их одну за другой или нее вместе и любоваться их игрой и час и два — насколько хватит желания (и денег на их покупку).
Вот что такое Дивали, который празднуется осенью в память того дня, когда великий и непобедимый Рама, одолев зло и неправду, вернулся в свою родную страну и потом правил в ней много лет мудро и справедливо…
Всем, кому посчастливится побывать в Индии, я бы от души посоветовала выбрать для этой поездки октябрь и ноябрь.
ЗМЕИ, ТАЙНЫ, МЕДИЦИНА
Наг-панчми — праздник змей. В этот день и заклинатели змей, и просто жители некоторых деревень, где высоко развит культ змей, идут в леса и приносят оттуда корзины змей, выпускают их на улицах и во дворах, осыпают их цветами, поят молоком, набрасывают их на шеи, обертывают вокруг рук. И змеи при всем этом почему-то не кусаются. Иностранцы любят приезжать смотреть на эти змеиные вакханалии и фотографировать их, но через закрытые стекла машины.
Наг-панчми длится целый день, а к ночи усталые от человеческих ласк змеи уползают к себе домой. Трудно поверить, что при этом змеи никого не кусают, но газеты обязательно сообщили бы о таком несчастном случае. Этих сообщений я пи разу не видела.
Наг — это кобра. И только кобра. Все другие сорта змей называются собирательным словом «сап» (так и хочется написать: сравни с русским выражением «тихой сапой»). С коброй связано в Индии неизмеримое множество мифов, преданий, верований, обычаев и просто россказней. Кобра священна. На ней, воплотившей в себе идею вечности, покоится в волнах Мирового океана бог Вишну, покровитель добра и закона. Под сенью раздутых капюшонов многоголовой кобры сидел Будда во время проповедей, обратив ее перед этим на путь добра силой своего учения. Под огромной коброй изображается и могучий Баларама, брат бога Кришны. Кобры обвивают и шею всесильного Шивы, охватывают своими кольцами его руки и голову. Словом, почти во всей индийской иконографии в том или ином виде присутствует кобра.