Много лет после этого хальса не могла собрать свои силы и воссоединиться. Губернатор Лахора, Захариа Хан, щедро платил за головы сикхов или за их длинноволосые скальпы. Это в его дни стали традиционным зрелищем для жителей Лахора казни сикхов на Конском базаре. Когда в конце 1730-х годов из Ирана вторгся Надир-шах, и хальса билась с его войсками, обороняя Панджаб и Индию, Захариа выдавал сикхов врагам. Крестьяне несикхи укрывали своих защитников как умели, по сами часто расплачивались за это жизнью.
К середине XVIII века хальса все же окрепла, и ее руководители снова велели крестьянам не платить землевладельцам налогов. Снова усилились столкновения с правительственными войсками, и снова умножились казни на Конском базаре.
Все чаще и чаще сикхи стали нападать на мусульман только за то, что они мусульмане. После всех перенесенных страданий они обратили лезвие своей ненависти против всех мусульман вообще. От былых общих выступлений и общих бесед и проповедей не осталось и следа.
С 1748 года начались нападения на Индию афганского правителя Ахмед-шаха Абдали, который рвался к Дели через Панджаб. Губернатор Панджаба, Мир Манну, быстро понял, что сикхи являются более реальной и маневренной боевой силон, чем правительственные войска, и стал даже дарить военачальникам сикхов деревни, покупая таким путем их поддержку в войнах с афганцами. Но в перерывах между походами Ахмед-шаха он по-прежнему преследовал и казнил сикхов, боясь усиления хальсы.
Все же в 1750-х годах сикхи так окрепли, что фактически стали почти безраздельно господствовать в Панджабе. Ахмед-шах не прекращал своих набегов. Третий, пятый, восьмой поход — кровь хальсы лилась и лилась, а жены и дети сикхов всегда жили под угрозой казней и рабского плена. Несколько раз афганцы взрывали священный храм Харимандир и оскверняли воды его озера, заваливая его убитым скотом, и каждый раз сикхи очищали озеро и восстанавливали свой храм. Девятый поход Ахмед-шаха в 1769 году был последним — вскоре этот «демон захватов» умер.
При дворе Моголов к сикхам было двойственное отношение — с одной стороны, они были заслоном от захватчиков, а с другой — угрозой владычеству правителей в Индии.
Внутри самой хальсы многое уже изменилось за эти годы. Брагские связи и всеобщее равенство уступили место делению на владетельных командиров — мисальдаров и рядовых членов общины, часто не имевших почти никакого имущества. Мисальдары ссорились и стремились отнять друг у друга земли и скот. Тяжбы и противоречия подрывали единство общины, то самое единство, во имя которого она была создана.
В XVIII веке шла полным ходом английская колонизация Индии. Англичане зорко наблюдали за делами в Панджабе и за отношениями сикхов с Моголами, афганцами и Кашмиром. Это был вопрос северо-западной границы, а с нею было связано слишком много политических интересов. Англичане стали поддерживать Моголов против сикхов, когда отряды хальсы стали налетать на земли по ту сторону реки Джамны и на Дели.
В войнах с чужеземками и с соседями, во взаимных распрях Панджаб изнемогал.
В конце XVIII века на историческую арену вышел новый вождь, последний вождь независимого Панджаба, Ранджнт Синг. Подчинив часть мисальдаров силой и примирив остальных друг с другом, он скрепил свой союз с ними тем, что женился на дочерях многих из них. Воссоединив армию, он отбросил афганских завоевателей, снова ринувшихся на земли Панджаба, и, объединив свою страну, провозгласил себя в 1801 году махараджей. За много столетий это был первый верховный правитель Панджаба, сосредоточивший в своих руках всю полноту власти феодального государя.
Он был прекрасным политиком и хозяином в своей стране Жители многих областей Панджаба раньше платили налоги разным захватчикам, теперь Ранджит стал получать налоги со всей страны сам. Он создал двор, реорганизовал суд и благоустроил города. Не желая ущемлять самолюбие властолюбивых своих военачальников, он называл свой двор дарбаром (то есть советом), хальсы и свое правительство — правительством хальсы. Он участвовал в праздниках каждой религиозной общины, показывая этим, что Панджаб должен быть един, вне зависимости от веры, которую исповедуют его жители. Он послал многих юных солдат служить в англо-индийской армии, чтобы перенять опыт дисциплины и организации. Он создал пехоту в своей армии, ту самую пехоту, которую всегда презирали сикхи, называя ее марши танцами дураков. Он развил производство огнестрельного оружия и пороха. Усилившись и окреп-нув, его государство стало представлять собой оплот национальной независимости панджабцев и реальную силу, которую не могли сломить даже англичане.
Богатства Ранджита были сказочны. В его руки попал и легендарный бриллиант Кох-и-Нур — «Гора света», прославленный на весь мир. Когда-то он был найден в рудниках Голконды и очутился во владении Моголов. Когда Надир-шах вторгся в Индию, он отнял у Моголов этот бриллиант вместе с драгоценным Павлиньим троном. После того как Надир был убит, Кох-и-Нур был захвачен Ахмед-шахом Абдали афганским и оставался в руках его династии вплоть до времени правления Ранджита Синга. В эти годы три внука Ахмед-шаха стали смертельно враждовать из-за престола. Один из них, Заман, владел Кох-и-Нуром. Брат Замана, Махмуд, заточил его в темницу и повелел выколоть ему глаза. Но и его глаза не увидели сверканья этого бриллианта, так как третий брат, Шуджа, успел захватить и припрятать его. Махмуд пленил Шуджу и отправил в заточение в Кашмир. Тогда жена Шуджн обратилась за помощью к Ранджиту, обещав ему Кох-и-Нур за спасение ее мужа. Захватив тюрьму, где томился Шуджа, Ранджит вывез его в Пенджаб и в 1813 году стал владельцем несравненного камня.
В непрерывных войнах протекала его жизнь. Был захвачен Кашмир и пограничные с Афганистаном земли, один за другим падали под натиском войск Ранджита вражеские форты. Одной из славнейших его побед было взятие Мультана в 1818 году — города, в котором правили афганцы и через который шли караванные и военные пути в Панджаб.
Особенной доблестью отличались в этих битвах нихалги — орден сикхов, которые не должны умирать своей смертью, по должны искать свою гибель в бою. Этот орден возник еще при жизни гуру Говинда — по преданию, он был основан одним из его сыновей. Ннханги отказывались от семейной жизни, от всякой хозяйственной деятельности, от всего, что не было связано с боем пли с подготовкой к бою. Во всех битвах они были первыми в строю хальсы, они бросались в бой там, где все готовы были отступить, они пробивали брешь в рядах наступающих врагов, устилая своими телами путь сикхов к решающему и победному удару. Были случаи в истории сикхских вони, когда перед небольшими отрядами нихангов, налетавшими в слепой и безудержной ярости, в панике рассеивались превосходящие их по численности и вооружению силы врагов. Славным был путь нихангов до воцарения Ранджита Синга, и новые лавры стяжали они себе в дни его правления: имена их вождей Пхула Синга и Садху Синга знает каждый сикх в современной Индии.
Сложную политику вел Ранджит Синг. Он привлекал к себе на службу и брахманов, и низкокастовых, и гималайских жителей — турков, и представителей одного из кашмирских народов — догра, и европейских офицеров — французов, англичан, итальянцев, венгров, и американцев. Он шел на все для упрочения своей власти и своей армии. Но никакие меры не могли превратить стихийную самоуправную хальсу в регулярную дисциплинированную армию. Солдаты вербовались сразу группами по деревням, и члены каждой такой группы были связаны кровнородственными узами и ставили превыше всех генералов своих традиционных вождей, постоянно поднимая бунты против власти командования и особенно против европейских офицеров, К тому же не было покоя и в покоренных областях — то тут, то там вспыхивали восстания. Не было покоя и при дворе.
Двадцать две жены имел Ранджит Синг, и родственники этих жен спорили за власть, за земли, за влияние при дворе. Семь сыновей он породил на свет, и матери этих сыновей боролись за престолонаследие. Интриговали при дворе и замиренные мисальдары, ослабляя центральную власть своими раздорами. И все же с ревностью следили за нежной привязанностью Ранджнта к юному выходцу из области Джамму, населенной народностью догров, к красавцу Хира Сингу, благодаря которому многие догры стали влиятельными придворными в столице Панджаба.