Есть вблизи Альвара озеро, называемое Селнзер (так и вспоминается наш Селигер!). Приехали мы туда к ночи и остановились во дворце над озером, который по примеру других дворцов стал теперь отелем.
Как он стоит, как он смотрит, этот дворец, каков он небольшой, симметричный и вместе с тем разный в каждом уголке!
Чудесный образец раджпутской архитектуры!
Сквозь тонкие колонки его беседок над водой мы смотрели, как догорал закат за горами и умирал его отблеск в воде, потом пошли к табльдоту ужинать, а когда вышли опять на террасу, то все уже было охвачено ночью, глубокой, черной, звездной ночью, которая падает в Индии сразу, как только скрывается солнце. Воды совсем не было видно — ни отблеска, ни ряби, ничего, что выдает ее присутствие. Но зато в неровную впадину между горами были насыпаны звезды, сиявшие под нами в черной пустоте. И над нами, и под нами. Как в космосе. С той только разницей, что здесь, внизу, они были четко ограничены краями невидимого озера. Из окон дворца сквозь узорные решетки вырывался теплый свет, там смеялись, говорили, собирались ко сну. Весь он был в этой темноте как блестящее ювелирное изделие причудливых контуров. А вокруг была ночь и тишина.
— Пойдем прогуляемся по берегу. Очень уж красиво это озеро звезд.
— Хорошая мысль. Пошли.
Но не успели мы спуститься во двор, как нас остановили.
— Простите, выход из отеля запрещен.
— Как?!
— Пожалуйста, прочтите, что здесь написано.
На стене висело большое объявление, где было ясно сказано, что после наступления темноты просят не выходить из здания, так как сюда заходят тигры и администрация отеля не берет на себя ответственности за жизнь постояльцев, нарушивших этот запрет.
У нас как-то сразу пропало всякое желание пойти прогуляться.
Тигры. Они еще совсем недавно были истинными владыками этих низкорослых лесов на горах. Все, что написал Киплинг, правильно. И сейчас можно поехать на ночь в охотничий домик на том месте, где Маугли выслеживал Шер-хана. Говорят, что, если повезет, можно при свете луны увидеть, как тигры приходят к реке пить воду. Возможно, это и так, мы там не были.
Но в Раджастхане вы на каждом шагу столкнетесь с каким-нибудь упоминанием о тигре.
Наша русская преподавательница, учившая джайпурских студентов русскому языку, рассказывала мне, что один из ее студентов приезжал на уроки из пригородной деревин на велосипеде. И однажды, когда он ехал домой по темному шоссе, он увидел, что впереди что-то большое лежит на его пути. Сначала он подумал, что это павший вол или буйвол, и даже не встревожился. Когда же он подъехал почти вплотную и уже поздно было что-нибудь предпринимать, он увидел, что это тигр отдыхал на прохладном асфальте. От быстроты реакции и решения зависела жизнь этого студента Он сразу сообразил, что тормозить и медленно разворачиваться обратно мимо самых лап тигра не имеет смысла — это только пробудит подозрительность зверя. Тогда он нажал на педали и проехал чуть не по ушам тигра, который даже и головы не поднял, — так он был сыт и доволен жизнью. После этой встречи студент перестал приезжать на вечерние занятия.
У меня таких встреч не было. Была довольно своеобразная встреча с двумя леопардами, и о ней я сейчас расскажу.
Было это опять же в Раджастхане, в одном из дворцов-отелей, но я не могу вспомнить, в каком именно.
Помню, что был он очень велик и что только часть его была отведена под отель, а в другой части жили или приезжали иногда пожить его владельцы.
Спускался вечер, пора было идти обедать. Не представляя себе четко, как попасть в столовую, я наугад двинулась по коридорам и комнатам в том направлении, которое казалось мне правильным. Туристов было всего несколько семей, и никто из них мне не встретился, а прислуга, видимо, была где-то занята, — словом, спросить было как-то не у кого. По убранству комнат я понимала, что иду уже но жилой части дворца, но решительно не знала, как отсюда выбраться.
Тем более что в комнатах было уже полутемно и я шла почти наугад, как во сне. Открыв какую-то очередную дверь, я очутилась на обширной террасе и вдруг шагах в двадцати перед собой увидела двух леопардов. Один сидел на корявом толстом суку срубленного дерева и был четко виден на золотом фоне вечереющего неба, а другой, слегка теряясь в полутьме, стоял внизу на задних лапах и опирался передними о дерево.
Я не могу сказать, в какую именно долю секунды пролетели в моей памяти все рассказы о том, что махараны держат охотничьих леопардов и что иногда эти леопарды ненароком рвут также и людей. В следующую долю секунды мозг зафиксировал полную неподвижность зверей. В следующую он дал команду нервам успокоиться. Видимо, к концу первой секунды я ощутила, но еще не поняла, что это, возможно, чучела. Постояв на месте секунд двадцать, я уже поняла это и, остывая от страха, подошла к ним и посмотрела на них повнимательней.
Это было, без сомнения, произведение искусства. Напряженные позы леопардов, игра их мускулов, выразительность их движений — все было воспроизведено так живо и так точно, что, даже стоя вплотную к ним и уже ясно видя, что это всего лишь чучела, я не могла избавиться от ощущения опасности, затаившейся в их телах.
Живых же леопардов и тигров я видела только в делийском зоопарке.
Мы сознательно пренебрегли два раза возможностью встречи с ними в естественных условиях.
Один раз это было тогда, когда у машины пришлось менять колесо посреди заповедника, где запрещалась охота на этих зверей. Мы стояли возле нашей безногой машины, опирающейся на домкрат как на костыль, и тихо болтали, глядя, как за горами исчезает солнце. Стало темнеть. Из-за деревьев вышло стадо коз, которых торопливо гнали пастухи. Один из них подошел к нам и сказал:
— Вам не надо здесь задерживаться. Сейчас они придут.
— Кто они?!
— Тигры, леопарды. И пантеры здесь тоже есть. Видите, уже почти темно. Скорей уезжайте.
Тут его позвали другие пастухи, и они бегом погнали свое стадо к деревне.
Наши мужчины поспешили с ремонтом, и мы быстро уехали с этого места, куда почему-то «они» так любят приходить во мраке.
Правда, в километре от этого места мы увидели, как в свете фар вспыхнули при дороге чьи-то глаза и какая-то темная тень мягко отпрянула в сторону, но кто из «них» эго был, рассмотреть не удалось.
В другой раз мы остановились закусить на траве, возле небольшого деревенского пруда у подножия горы. Дело тоже было к ночи. Не успели мы дожевать свои бутерброды и бросить остатки шакалам, жалобно стоявшим невдалеке, как подошли крестьяне и тоже предложили нам поторапливаться, потому что с наступлением темноты к этому пруду приходят на водопой тигры.
И снова мы малодушно погрузились в машину и оставили это интересное место. Так по собственной вине мы «их» и не повидали.
МИМО МРАМОРНЫХ
ФОНТАНОВ МАХАРАНЫ
Поезд со стуком и скрежетом мчался сквозь индийскую ночь. В одноместном купе, на котором было написано «Только для леди», я чувствовала себя действительно в полном одиночестве. Эти купе изолированы от всей вселенной — это отдельный сегмент вагона. В левой и правой стенках есть двери, ведущие наружу, а сообщения между сегментами нет И когда поезд идет, ни вы никуда не можете выйти, ни к вам никто не может подойти.
Меня тепло проводили друзья в Удайпуре, дали мне с собой в дорогу много круто наперченных пирожков, соленых орешков и каких-то клецок, пропитанных сладчайшим сиропом.
Когда мы с нагретого солнцем вокзала вошли в накаленный солнцем поезд, все заволновались, что в купе очень пыльно, и сейчас же вызвали свипера. Появился свипер с длинным веником под мышкой и с тряпкой в руке. Он стал энергично колотить тряпкой по кожаному дивану, по столику и окну, вздув такой пылевой вихрь, что мы потеряли друг друга из виду. Меня на ощупь вывели на перрон, а свипер вслед нам послал веником последний поток пыли. Выскочив из купе, он получил с меня рупию, благодарно приложил ее ко лбу и ринулся в соседнее купе. Меня же водворили снова в мое, напомнили, чтобы я не забыла съесть пирожки, много раз справились, удобно ли я себя чувствую, проверили, запираются ли двери и окна, — словом, проводили как надо.