- Большой крест, чем-то схоже на то что ты рисовала Диме сегодня весь вечер, но его на нас выжигают в тринадцать-четырнадцать лет, он остается черного цвета и многие его потом либо маскируют либо дополняют.
- Видела, у Елисея был католический крест с витеевушками, розами и то ли проволокой колючей, то ли терновник…
- Да, это. Этот же крест помогает нам чувствовать э-э-э… таких как мы с тобой. Скорей всего его вырезали.
- Знаешь, - после молчания, которое прерывало дыхание Рена, я сказала: - Вы чем-то похожи на паладинов из книжек. Такие суровые дяди, которые уничтожают так называемых порождений тьмы и в этом им помогает какой-нибудь Бог, даруя Силы. По сути вы, точнее уже они, такие же двуликие твари как и оборотни и вампиры. Еще точней не «двуликие», а «двуличные».
- Пожалуй ты права. А я молод, и скорей всего очень быстро присвою вашу точку зрения.
- Не присвоишь. Ты познал обе стороны существования, и мнение у тебя будет отличаться от мнения других.
Остановив машину в той точке, которую указала кровь и карта, я из нее вышла, похрустывая снегом и крошкой льда, который пытались счистить дворники днём. За мной вышел Антон и Рен, последний принюхался, посмотрел на какое-то здание и вздыбив загривок, зарычал…
Звук получился едва слышимый, высокий, с прерыванием на шипение. Такая реакция у него обычно при приближении к определенным существам. Показав не ожидавшему этого Антону, знак молчать, позволила псу устремиться куда хочет.
А захотел он героически спрыгнуть с моста, который соединял два острова. Река, или ручей, не знаю, к счастью еще была покрыта коркой льда, что позволило спрыгнуть прямо за зверем. Именно спрыгнуть, так как склон был отнюдь не пологим…
- Друзья мои, а вы верите в Бога нашего Локи? – Четверо носферату резко повернулись в нашу сторону, одного уже добивал Рен, светящий красно-синими глазами. Пятым был Елисей, пошатывающийся от слабости, но тем не менее успешно отбивающийся от нечисти до нашего появления. Воин блин.
- Ты-ы-ы, - произнес отбитую о многие косяки «фразу» один из немертвых.
Кстати, мало кто знает что Локи, он же отец богини подземного мира Хель, помимо того что бог обмана и плутовства, но и бог огня, спокойствия, отдыха и домашнего очага. Да и огонь внутри меня хотелось выплеснуть, поэтому прохрипевший мне почти в лицо «Ты-ы-ы» был безжалостно подожжён. Горел он быстро, ярко и разумеется красиво.
- Неужели я популярна? – мне никто не ответил, все решили убежать. Но их быстро остановили Рен, Антон и мой небольшой, наполненный плазмой, шарик.
–Ты как? – спросил Антон у своего брата, который почти сразу упал на колени. Я медленно подошла к нему и опустилась рядом, и положив ладонь на холодную шею, проверила целостность его тела и начала потихоньку исцелять, попутно добавляя обычной энергии.
- Если не считать… что мой двоюродный брат… стал вампиром, - его голос был более хриплым, чем раньше и тише чем рычание Рена, периодически прерываясь. – А моя девушка… даже не знаю… кто.
- Она ведьма.
- Не может… быть. Они все слабые… и способны на мень…шее.
- Хватит говорить, ты слишком слаб. Вот вылечу, и болтайте сколько угодно. Антош, сможешь его поднять наверх?
- Давай. Людей-то наверху нет?
- Нет, прыгай, - они поднялись смазанным пятном – видимо паренек уже обвыкся с мыслью о новых способностях – ротвейлер же поднялся, цепляясь за камень моста когтями. Я поднялась по его следам, заодно маскируя их по мере сил, чтобы никто не заметил.
Антон сел также на переднее сидение, Елисей полулежал на заднем, Рену пришлось довольствоваться местом под сидением.
- Так… кто ты.
- Дура я. Которая, к слову, просила воздержаться от разговоров.
- Плевать.
- Я же сказал – она ведьма. Клановая. А князь, как я понял, слабых не держит.
- Вальдемар не Князь, а лишь один из его приближенных. Кто Князь на самом деле мало кто знает, в том числе и я.
- Тогда от куда тебе знать что это не он?
- Мысли читаю, - Антон коротко посмеялся, но заметив моё серьёзное до крайности лицо, передумал.
- Серьёзно? Это возможно?
- Если бы я просканировала при первой или хотя бы второй встрече твоего брата – ничего такого не было бы с большой долей вероятности. Поэтому и дура.