На следующий день я и впрямь договорилась со своей хозяйкой о долгосрочной аренде полюбившегося сеновала. На самом деле, зимы в Пограничье довольно тёплые, выпавший снег уже растаял, превратившись в противную, хлюпающую под ногами слякоть. Собственно так и выглядит зима в этих местах: в основном дождь, редкий снег не задерживается, предпочитая места повеселее. Как бы то ни было, может оно и к лучшему, зато и холодов серьёзных здесь не бывает. И весна наступает рано.
В славном городе Кирдымз я прожила всю зиму и большую часть весны, даже мечты об избушке в лесу пока были отодвинуты в самый дальний угол. В качестве крестьянского парня, я оказалась настолько полезной в хозяйстве, что вдова на меня нарадоваться не могла. Более того, вспомнив детство и свои посиделки с отцом, я сунулась в местную кузню и, как ни странно, была принята на место подмастерья. Мне повезло, выяснилось что старший сын кузнеца недавно удачно женился и покинул Кирдымз, перебравшись в более цивилизованные места где у жены оказалась дальняя родня, очень кстати почившая в бозе и, соответственно, оставившая молодым неплохое наследство. Младший сын кузнеца только начинал обучаться премудростям работы с металлом. Так что кузнец был рад помощнику, обладавшему какими никакими, но всё же знаниями о кузнечном деле.
В свободные дни я выходила поохотиться за городскую стену, что не вызывало подозрений у окружающих и позволяло мне навещать Мрака. Тот прижился в окрестном лесу, и хоть и скучал, но понимал, что иначе пока нельзя. Кроме того, иногда по ночам я вылетала со своего теплого сеновала ночной птицей совой, и, легко преодолев стену, наслаждалась свободой полёта и, опять же, обществом своего питомца. Хотя нечасто конечно, работа в кузне была физически тяжелой, несмотря на природную выносливость метаморфа, по ночам приходилось всё же спать, чтобы днём хватало сил. Магией я старалась не пользоваться, чтобы не привлекать к себе внимания. Лишь иногда, далеко в лесу. Как же мне не хватало этого! Всё же, раз впустив магию в свою жизнь, очень трудно потом обходиться без неё, невыносимо трудно, словно бы отказываешься от самой себя, хуже, чем руку потерять или ногу. Ну по крайней мере так мне тогда казалось.
Я бы наверное так и застряла здесь ещё на год, поскольку заработок был неплохой, жизнь сытная и привольная, но триггером к моему внезапному переезду послужила ежегодная весенняя ярмарка. Хотя конечно основной причиной, как ни крути, была та самая тоска по магии, что грызла меня ежесекундно.
Традиционно, весенняя ярмарка, как ясно из названия, проводилась в самом конце весны, когда посевные работы уже закончены, а до сеноакоса ещё далеко. Погода в этих местах чаще всего стояла уже отличная, а уставший от слякотной зимы народ был рад выбраться «в люди» не сколько ради заработка, сколько ради общения. Конечно до осенних ярмарок этому мероприятию по численности было далековато, тем не менее на площади собралась изрядная толпа народа. Тут и там крестьяне продавали остатки прошлогоднего урожая, то что не съедено за зиму, ремесленники выставили на всеобщее обозрение товары, созданные долгими зимними вечерами, а мелкие воришки сновали среди толпы, пытаясь облегчить карманы зевак. Я, по заданию кузнеца, тоже стояла за импровизированным прилавком, предлагая всем желающим наши изделия. Торговля шла довольно бойко с утра, но к вечеру людской поток поутих и я в основном бездельничала, рассматривая редких посетителей ярмарки, почему-то вопреки традиции не пришедших с утра пораньше, а лениво прогуливающихся по рядам в конце дня. «Ещё полчаса и можно собираться, — подумала я, — скоро появится кузнец, на лошади, чтобы забрать непроданных за день товар».
Вдруг среди редких прохожих, как мне почудилось, я увидела знакомое лицо. Не может быть! Парень подошел ближе и я, невольно не сдержав удивления, вскрикнула: