Неделю до открытия дядюшка Дормирон решил провести с пользой, посвятив её репетициям, было ясно, что наш начальник твердо вознамерился если не выиграть один из призов, то хотя бы не ударить в грязь лицом перед искушенной столичной публикой. Мы планировали представлять три спектакля: комедию, лирическую драму и весёлое поппурри, состоящее из небольших номеров, в котором были задействованы все наши артисты.
Наш руководитель заметно волновался, дело дошло до того что он дал зарок себе и тётушке Лизорри заодно, не пить до конца фестиваля. Прецедент небывалый, ранее в его биографии таких долгих «сухих» простоев, пожалуй, и не случалось. По крайней мере с тех пор, как он достиг совершеннолетия.
Несмотря на то, что он завалил нас работой с утра до вечера, мне пару раз удалось выбраться в город и побродить по столице. Да, таких городов я ещё не видывала, тут можно неделями гулять и не пройти дважды по одной и той же улице. Кхсаград был огромен и прекрасен, хоть архитектура и отличалась повышенной мрачностью. Большинство домов было сложено из того же тёмно-серого камня, что и городская стена, в изобилии добывавшегося в окрестных каменоломнях, потому город выглядел тёмным и хмурым даже в солнечную погоду. Готичности добавляли башни и шпили дворцов местной знати. Самые высокие конечно принадлежали королевскому дворцу, но и остальные аристократы старались выпендриться как могли. Потому с высоты птичьего полета сам город напоминал гиганскую гору: высокие здания в середине и постепенно снижающаяся, пропорционально толщине кошельков, высота домов к окраинам. Чем ближе к городской стене тем беднее публика и ниже дома.
Если продолжать ассоциацию с горой, то единственным выступом молочно-белого цвета ни к месту выпиравшим сбоку на этом ровном конусе, была Королевская Школа Магии, расположенная недалеко от западных городских ворот, она торчала словно одинокий зуб, вызывая недоумение своей неуместностью. Во-первых, она была внезапно белого цвета. Во-вторых, центральная башня её уходила в небо, теряясь в густых кучевых облаках. Вообще-то строить в городе здания выше королевского дворца было запрещено, но кто станет что-либо запрещать магам? Дураков нема. Никаких заборов вокруг школы не существовало, при этом двор, где располагался небольшой милый фонтанчик, был с виду абсолютно пустынным. Позже я узнала, что Школу окружает магическая преграда, надежно скрывающая от глаз посторонних всё, что происходи внутри. Пройти в школу можно было через симпотичную арку, увитую разноцветным плющом. Странно она смотрелась и тоже чужеродно: арка в никуда. Говорят, на этой, с виду обычной, арке было навешано больше заклинаний чем на королевском дворце. По слухам вошедшего с дурным намерениями арка сразу то ли развеет в пыль, то ли заставит почувствовать невыносимую боль, то ли и вовсе превратит в обезьяну. Я в это всё не особо верила, зачем делать вход в который никому нельзя войти? Хотя наверняка, так просто в это учебное заведение не попасть. И только раз в год проход свободен для всех желающих поступить в школу. Одного желания конечно было недостаточно, необходимо было иметь дар. Как бы то ни было, соваться туда мне, метаморфу, и в голову не пришло, я рассматривала всё это великолепие издали. Иногда из арки выходили весёлой гурьбой студенты, одетые в чёрные костюмы и серебристые плащи, спешили куда-то по своим делам, то ли в кабак, то ли на заработки. Пару раз я видела и преподавателей, эти носили мантии всех оттенков фиолетового цвета. Я старалась не попадаться на глаза ни тем ни других, хотя школа притягивала меня как магнит.
Наконец наступил долгожданный день открытия фестиваля, и мне стразу стало некогда бродить по городу. Мы давали иногда по три спектакля в день, максимум на что оставались силы это поесть и завалиться спать. К счастью первое представление начиналось в полдень, так что хоть по утрам можно было выспаться, однако поскольку последнее заканчивалось ближе к полуночи, на личные нужды времени нам не оставалось. За дисциплиной руководство в этот раз следило крепко: никаких поисков удачной партии, никаких пьянок со стихами или без оных. Все радости жизни были отложены на конец фестиваля. Правда, дядюшка Дормирон обещал премию по результатам работы и даже поговаривал о возможности задержаться в столице на пару деньков, чтобы дать сотрудникам шанс потратить эту самую премию. Так что все дружно взялись за дело, окрыленные грядущими благами.