К несчастью мозги в голове Медрины имелись в крайне ограниченном количестве, что автоматически означало много пустого, незанятого пространства в черепной коробке куда она складывала «обидки». Я мгновенно стала врагом, конечно не врагом номер один, для такой чести я была слишком мелкой сошкой, но прочно заняла место в первой десятке недругов. Не то, чтобы меня это особо волновало, подругами нам стать в любом случае не грозило, но слегка нервировал тот факт, что в свободное от посещения любовников время, Медрина старалась испортить мне жизнь. Так по мелочи, то на сценическом костюме обнаружится дыра в самом неподходящем месте, то входную дверь заклинит из-за клея залитого в замочную скважину. Повезло мне, что свободного времени у неё почти не наблюдалось. Любовников много, а она одна, откуда ему взяться? Времени этому свободному?
С другой стороны ко мне регулярно подкатывали с предложением дружбы другие молодые актрисы. Казалось бы почему бы нет? Но вот дружить они предлагали против примы. Я, при всей своей нелюбви к Медрине, дружить «против» отказывалась, справедливо полагая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ну её нафиг такую дружбу. Я конечно была права, то и дело возникающие из ничего скандалы, с расцарапыванием лица и вырыванием волос, не способствовали возникновению милой и дружественной обстановки в коллективе. Правда надо отдать должное господину Лямаружу, терпел он всё это до определенной черты, за которую переходить никто, обладающий здравым смыслом, не решался. Были прецеденты, наказывать наш директор умел.
Мужская часть коллектива, для начала попыталась привлечь меня к обеспечению типичных мужских же потребностей. Удивившись тому факту, что я не пала ниц и устояла перед его неземным обаянием, наш главный актер в амплуа герой-любовник был несколько озадачен. На всякий случай уточнил, что со мной не так? Ведь явно же что-то не так раз я категорически отказываюсь работать скорой сексуальной помощью для престарелых метаморфов. Хотя конечно, справедливости ради напомню, мы метаморфы не стареем так что выглядел он вполне себе молодым парнем, что не отменяет прожитых лет и груза проблем с алкоголем не улучшивших его характер. По счастью мозгов у него в голове было не больше чем у бабочки или той же самой примы, потому он моментально забыл о моем отказе, и, скорее всего, посчитав меня уже им обслуженной и брошенной, переключился на многочисленных поклонниц, от которых был прок, иногда даже в материальном выражении.
Господин Лямаруж, как умный и опытный директор театра, занимал меня в основном в комических ролях, что позволяло избежать чересчур сильного накала ненависти к новенькой и, что радовало, чрезмерного интереса к моей персоне в принципе. При этом именно эти роли мне особенно удавались, так что все в общем были довольны: и я, и директор, и другие актрисы в массе своей предпочитавшие скучные, но зато главные, роли прекрасных дам. Постепенно я влилась в коллектив, будто вечно в нем пребывала.
Месяц Желтых Листьев вновь баловал нас хорошей погодой. Я расположилась на берегу реки, уплетая вкуснейшее пирожное на которое, в виде исключения, позволила себе потратить пару медяков. Мне исполнился двадцать один год, я стала совершеннолетней, так что я праздновала это событие, как водится в большой компании: я и Мрак, и с излишней роскошью: целое пирожное на двоих. Данное событие, строго говоря, следовало отметить ещё три дня назад, когда собственно оно и имело место быть, но я за ежедневной суетой про эту дату подзабыла. Сегодня мне напомнил об этом наш директор, несколько удивленный тем фактом, что я не сижу под дверью его кабинета в ожидании повышения жалования, не устроила истерику, так просто на всякий случай, оплакивая уходящую молодость и не закатила вечеринку на сто гостей, как это принято у нормальных людей, то есть актрис.