Глава 17
В которой я ломаю полезную вещь
«Номер восемьдесят девять!»
- Шелль, тебя вызывают — ткнул меня в бок Идморк, которому предстояло идти последним. И хорошо, что ткнул, а то я за своими размышлениями и воспоминаниями могла бы и не услышать. Народу в холле поубавилось, хотя счастливчики, которые имели достаточный уровень для продолжения учёбы, оставались вместе с ожидающими своей очереди до последнего. Интересно же. Те же кому предстояло покинуть школу естественно не задержались. Я их понимала, слишком уж велико разочарование. Ушла почти половина из присутствующих, и как я и предполагала большинство из группы аристократов в стенах данного учебного заведения я не увижу никогда. Хотя мой «дорогой друг» Юргесак остаётся.
Когда наступил момент его испытания, примерно в середине дня, он, гордо подняв голову, направился навстречу своей судьбе и с такой же задранной ввысь башкой вернулся через положенное время. Даааа, ему не нужно было скрывать уровень силы.
- Пятьдесят восемь, — небрежно бросил он тем немногим своим товарищам, что еще остались и не покинули холл, разочарованные собственными результатами, — как и следовало ожидать, я лучший. Сомневаюсь, что кто-то сумеет превзойти мой результат. — гордо продолжил он.
Впрочем, гордиться было чем, Пятьдесят восемь уникальный результат. При упорном труде и прилежании, он уже к окончанию обучения может достигнуть цифры близкой к уровню лучших магов, а лет через пятьдесят может приблизится к показателям которые имели некоторые преподаватели в нашей школе. Магов с уровнем больше шестидесяти в королевстве было не больше пары десятков. Да уж, несмотря на слова ректора я мало верила, что смогу превзойти этот результат. А тут еще и бить мне предстояло не в полную силу. А если ректор ошибся? А может определитель вообще не подходит для метаморфов? Его же для людей делали, а я не пойми что, а не человек! Сомнения не оставляли меня до той самой минуты, когда я на негнущихся, ватных ногах вышла во внутренний дворик и, вежливо поздоровавшись со всеми присутствующими, то есть с полным преподавательским составом школы, трясущимися руками взялась за молоток.
- Процедуру Вы знаете? — уточнила магистр Дальерон, читавшая нам целительство. Именно она вела протокол, вместо, по каким-то «неведомым» причинам застрявшей в пути, госпожи серкретаря.
- Дааа, — еле выцедила из себя я.
- Прошу. Вам дается три попытки, лучший результат заносится в протокол. Если уровень силы достаточен для обучения, то есть достигает двадцати пяти и более единиц и никто из присутствующих не выскажет сомнений в Вашей способности к систематическому труду, а также не имеет к Вам претензий касательно вашего поведения в течении первого года обучения, Вы считаетесь переведённой на второй крус. Если нет, Вам предписано в течение трёх дней покинуть пределы нашего учебного заведения. Вы имеете право повторить попытку попасть на обучение через пять лет. Все ясно?
- Дааа, – боюсь моя речь не отличалась разнообразием, поэтому я вместо слов я перешла к действиям и решительно ударила молотком по наковальне, постаравшись сконцентрироваться и направить силу в точку удара. О просьбе ректора не применять всю силу я вспомнила лишь в последний миг и чуть притормозила перед тем как окончательно опустить золотой молоточек на черную как сама тьма поверхность наковальни.
Время замедлилось, вновь превратившись в тягучую медовую патоку и я, широко открытыми глазами, наблюдала за полетом маленького красного шарика вверх по хрустальному цилиндру, а затем, высоко задрав голову, следила за тем, как этот несчастный шарик выскочил из положенного ему места и по неизвестной траектории понёсся куда-то высоко в небо.
Рядом со мной задрав головы и, вы не поверите, открыв рты стояли самые могущественные маги нашего мира, весь преподавательский состав Королевской Школы Магии в полном составе. Вместе со мной они следили за красным шариком, который невежливо скрылся в облаках, даже не попрощавшись со своими создателями. С нашей застывшей группы можно было писать картину, шедевр получился бы ещё тот, с другой стороны, его всё равно непременно бы запретила цензура, нельзя же напоказ выставлять заслуженных педагогов в таком непотребном виде, так что может оно и к лучшему, что рядом ни один живописец не побегал. Они, живописцы эти натуры нежные, чувствительные, мог и бы родимчик его хватить, до полного разочарования в профессии.