Не уважаю я таких слабаков. Подумаешь змея! Разве настоящего мужчину это остановит? Тем более если его настигло истинное чувство и он жаждет любви?!
С тех пор Юргесак демонстративно делал вид, что меня не существует, да и его товарищи притихли. То ли наконец уяснили, что со мной лучше не шутить, то ли затаились до поры до времени. В любом случае меня это устраивало. О происшествии я не стала рассказывать даже ректору. Ни к чему это. Что было то было. Сама справилась. Теоретически, если бы попытка насилия была бы доказана, то Юргесака ждало мгновенное исключение из школы и суд, практически его дружки наверняка подтвердили бы, что я лично вешалась ему на шею и уговаривала взять меня немедленно прямо на грязном полу в коридоре под звонкие аплодисменты присутствующих. Опять-таки, магически можно было доказать, что они врут, но процесс был бы долгим, некрасивым и с неясным концом. Я решила, что оно того не стоит. Может и зря.
Глава 20
В которой я сначала узнаю чужую тайну, а затем опять порчу хорошую вещь.
Практика по целительству мне, ожидаемо, понравилась, прежде всего потому, что львиная её доля проходила в лесах, расположенных недалеко от столицы. Травничество важная часть целительства, поэтому нас учили разбираться в растениях, мы не только собирали растения, но и готовили различные отвары и настойки из собранного. Для меня как метаморфа, лечение травами имело огромное значение. Это был единственный вид лечения который я могла применять к самой себе, магия, как известно, на метаморфов не действует, так что все целительские заклинания были мне как слону дробина. Конечно у нас сумасшедшая регенерация и мы практически не болеем, тем не менее, рана на которую наложена повязка с определенным набором трав заживает быстрее, а банальная простуда у нас изредка случается, хоть и излечивается сама собой за считанные дни если не часы, но и тут применение отваров не будет лишним. Так что я с особым интересом слушала пояснения магистров Дальерон и Прельек и, со свойственным мне рвением, собирала всевозможное сено. Гулять по лесу я всегда любила, крестьянская кровь давала о себе знать, а чутье метаморфа позволяло мне бродить в одиночку, даже в незнакомых чащах, заблудиться мне однозначно не грозило.
Как-то само собой я обрела компанию. Сначала ко мне прибился давний приятель Идморк, сам он лес не любил, даже опасался его, поэтому разумно решил блуждать рядом со мной, чтобы уж точно не потеряться. Потом, заметив, что я неизменно возвращаюсь из похода с охапкой именно тех, нужных трав на поиски которых отправила нас магистр, чуда тут не было, в лесу я частенько оборачивалась волком, тем самым обостряя свое и так неплохое природное чутье, в нашу компанию попросилась Ализза, тихая, малозаметная студентка с такими ярко-голубыми глазами, что казалось в них отражается небо. Ализза, как и я, обычно держалась вдали от уже сложившихся дружеских команд, скорее всего вследствие, свойственной ей, застенчивости. Впрочем, вся её застенчивость и скромность куда-то девалась, когда речь заходила о целительской магии. У неё был настоящий врождённый дар к врачеванию и ни у кого не возникало сомнений, что именно это направление она выберет для своей будущей магической деятельности. Честно признаюсь: мне до неё было далеко. Я конечно обладала невероятной силой, но вот того самого знахарского чутья, доброты и сострадания, сплетенных с непоколебимой твердостью, иногда граничащей с жестокостью, что отличают истинного целителя от других магов, этого во мне не было. Зато всё это было в Ализзе. Поначалу в основном молчавшая и лишь внимательно следившая за тем, как и где я нахожу требуемые травы, она постепенно растаяла и разговорилась. В основном с Идморком, этот и мертвого разговорит, самый весёлый парень на курсе, доброжелательный и открытый, если уж он находил возможным поддерживать приятельские отношения с метаморфом, то с любым человеком для него подружиться было раз плюнуть. Так и было, в приятелях у него ходил весь курс, ну кроме разве что аристократов. Те держались обособленно, несмотря что Идморк тоже являлся представителем знати, к сожалению он был из давно позабытого всеми и порядком обедневшего рода. Со мной Ализза со временем почти подружилась. К конца нашей лесной экспедиции нас троих незаметно стали считать одной компашкой, чего я, откровенно говоря, не ожидала. Я как-то привыкла быть одна.