Протокол вела магистр Зольгис, секретаря школы видать опять забыли пригласить. Впрочем, никто не возражал, все участники представления, ой прошу прощения испытания, подписали протокол, после чего пришла моя очередь показать миру на что конкретно я способна.
Честно говоря я злилась, злилась на тот факт, что вставать пришлось рано, что вместо того, чтобы готовиться к практике я обязана участовать в этом цирке с обезьянками, злилась на Юргесака за то, что он такой болван, а на его дядюшку за то, что он дядюшка болвана. Злилась на королевского мага просто за то, что тот крайне ехидно улыбался и кажется потирал руки, предвкушая веселье. Даже на преподавателей немного злилась, хотя вроде бы не за что. А главное злилась на саму себя, просто так, без причины, просто злилась. Потому подойдя к наковальне силы, я вжарила по ней злополучным золотым молоточком от души. В конечном счёте скрывать свой уровень теперь нет нужды, так что я вложила всю свою злость в один единственный удар.
Красный шарик привычно взлетел в небеса, и, затерявшись в облаках, по понятным причинам возвращаться не планировал, ну его на фиг, со злющим метаморфом связываться. Наковальня силы треснула и. немного подумав, рассыпалась на такие малюсенькие кусочки, что для склейки пришлось бы пригласить несуществующих лепреконов, заплатив им золотом, да и те вряд ли повелись бы на такое невыгодное деловое предложение. Золотому молоточку повезло больше, по крайней мере рукоятка уцелела, и я по-прежнему сжимала её в руке. Надеюсь меня не заставят заплатить за умышленную порчу имущества школы? Я девушка бедная, пусть аристократ который всё это затеял платит.
Золотистые пылинки силы весёлой стайкой выпорхнули откуда-то, где по законам анатомии у Юргесака должно было располагаться сердце, хотя я лично очень сомневалась в том, что у него такой орган в принципе присутствует, и потянулись, видимой лишь могущественными магами, призрачной дорожкой к моим пальцам. Теперь я держала его за сердце. Так говорят маги о тех, кто навсегда подчинен другому магу после проигрыша в дуэли силы. Эту связь было нельзя ни приостановить ни разрушить, лишь смерть одного из связанных или великодушное разрешение победителя могли стать причиной разрыва.
На лица некоторых присутствующих стоило посмотреть.
Ректор укоризненно качал головой, видимо размышляя где взять другой измеритель силы. Оба магистра откровенно ржали над остальными участниками представления. Королевский маг застыл с открытым ртом. Вот от него я такого если честно не ожидала, хотя он ведь не был в курсе касательно первой попытки измерить мою силу, знал что я сильный маг, но что настолько даже не предполагал. Но конечно наиболее привлекательным зрелищем были лица министра и его племянника, если первый откровенно не понимал что случилось, поди прибор какой бракованный подсунули, кто их знает этих магов, то второй, дурак-дураком, а мгновенно сообразил что последствия его глупости не заставят себя ждать. Юргесак был бледен так, что казалось вот-вот хлопнется в обморок. Уж он то хорошо продумал итог, он точно знал, что произойдет после испытания, правда в его сценарии победителем выходил он. Но вот незадача, выяснилось мечты не всегда становятся былью.
Теперь я имела право прямо сейчас забрать всю его силу, оставив его пустым, уже не магом, но и не человеком. Единожды почувствовавщий в себе силу, никогда не станет прежним если этой силы его лишить. Вот только мне его сила нафиг была не нужна. Своей хватает. И вообще дурное это дело чужой силой пользоваться. Меня в детстве папа научил, что воровать плохо. Пусть тут другая ситуация, но всё равно противно.
- Прощу занести в протокол, что сила студентки Шелль превышает двести магических единиц, более точное определение значения силы невозможно, в связи с поломкой прибора, да и в принципе отсутствием приборов достаточной мощности.
Голос ректора прозвучал в тишине как приговор. Если до этой минуты, всё происходящее казалось сном, то теперь вердикт был вынесен. Обжалованию не подлежит.
Юргесак всё же не грохнулся в обморок, за него, как ни странно, это сделал его дядюшка министр. Самым позорным образом приземлился на пыльный школьный двор и лежал там, никому не интересный и не нужный.
Глава 23
В которой я невольно примеряю на себя роль вершителя судеб и это мне не слишком нравится.
Я смотрела в глаза Юргесаку и размышляла: вот оно как бывает, разом потерять всё из-за непомерной гордыни. Я-то знала, что такое потери, более того я понимала, что самой страшной из них является именно потеря свободы и самого себя. Всё остальное — жизнь: ты идёшь, спотыкаешься, падаешь, встаёшь и снова идёшь. Иногда тебе кажется что мир рухнул, что ты потерял всё, но пока у тебя остается надежда собрать себя в единое целое, ты живёшь. Я метаморф, мне свобода в нашем государстве по закону не положена. Дурацкая железка на моей руке ежесекундно напоминает мне об этом. Я не то чтобы свыклась с этим, но жила в предложенных обстоятельствах, мечтая однажды стать чем-то иным. Я, так легко менявшаяся внешнее, надеялась изменить свою суть, так чтобы свобода стала для меня возможной.