Сейчас, в этот самый момент, я держала за сердце своего врага, чётко осознавая, что могу дать ему почувствовать, как я проживаю свою жизнь, каждый день, почувствовать, что значит не иметь права распоряжаться собой, что значит жить в страхе потерять самое дорогое. И от осознания собственной власти над Юргесаком меня затошнило. Моё абсолютно здоровое тело, отреагировало самым непостижимым образом на, казалось бы, желанный исход дела и я, едва успев отвернуться в сторону, упала на колени содрогаясь от спазмов, не в силах остановить рвоту.
В некотором смысле это не просто дало мне передышку, это дало мне возможность принять единственно верное решение. Не нужна мне чужая сила, не нужна мне власть над другим человеком, даже если человечность его под вопросом, вполне возможно передо мной стоит модифицированный кусок дерьма, всё равно. Не хочу! Не хочу распоряжаться его судьбой! Противно! Дело не в Юргесаке, дело во мне самой. Стоит мне воспользоваться подвернувшейся под руку властью и я перестану быть собой, стану чем-то совсем иным, и точно знаю это иное мне не понравится. Мое тело отреагировало быстрее чем мозг, потому меня и затошнило.
Слова, позволившие бы мне отпустить Юргесака, уже было готовы сорваться с моих губ, но трезвый и рассудительный голос ректора оказал на меня то же воздействие, что и ведро ледяной воды, неожиданно вылитое на голову.
- Шелль, по условиям дуэли силы ты имеешь право забрать силу противника, но так же имеешь право потребовать любую компенсацию. Я бы рекомендовал тебе не спешить и не принимать поспешных решений.
Конечно ректор был прав, он всегда прав, но сама мысль, что мне придется держать Юргесака за сердце ещё хоть минуту, по-прежнему оставаясь мечом, который занесен над головой приговоренного, сама эта мысль делала меня больной. Я не готова забрать чужую свободу, убить может быть, но не пленить.
- Нет нужды тянуть время, — странным образом мой голос звучал так, словно бы доносился сразу со всех сторон и принадлежал какому-то неведомому существу, а не бедной девчонке метаморфу, — я приняла решение. Мне не нужна сила Юргесака, мне не нужны его деньги, не нужна его жизнь. Признаюсь унизить его было бы приятно, но недостойно. Я готова опустить его сердце, но цена должна быть заплачена. Иначе всё это представление не имеет никакого смысла.
Юргесак по-прежнему молчал, дядюшка, которого спешно привели в сознание, рванулся было что-то сказать, но был остановлен королевским магом.
- Итак, вот моё решение: Югресак, ты обязан исправить зло которое ты успел причинить, по глупости ли или из-за подлости, неважно. Ты должен лично разыскать всех девушек и женщин которых ты обидел, и, извинившись, выполнить всё что они потребуют взамен прощения. Повторяю ты лично, не прибегая к помощи нанятых людей.
Вконец офигевший от происходящего дядюшка наконец встрепенулся и подал голос:
- Да вы с ума тут все сошли, это же на годы работы, мальчику надо учиться.
Да, похоже идиотизм у них это наследственное, он и впрямь не понимал, что мальчику может прямо сейчас стать «Не надо учиться» вообще никогда, что мне достаточно лишь сжать пальцы призывая его силу, как эта самая сила утечет из него скорее, чем молоко сбегает из кастрюли нерадивой хозяйки, заболтавшейся с подругой и позабывшей его на плите.
Королевский маг что-то шёпотом сказал министру, после чего глаза у того округлились настолько, что казалось удержаться им в орбите будет ой как непросто.
- Юргесак, каждая обиженная тобой женщина имеет право получить нужную именно ей компенсацию, я не говорю о деньгах, точнее не только о них. Ты обязан просветить их насчёт условий сделки, и если кто-то потребует от тебя отправиться на десять лет в монастырь замаливать грехи, или жениться то так тому и быть. Ты понимаешь? И ещё: каждой ты должен говорить, что ты засранец! – добавила я исключительно из природной вредности, ну чтобы сбить слегка градус пафостности мероприятия. Ну да, признаюсь, не сдержалась. Ну я таки не святая, нужно же и мне было хоть чуток положительных эмоций получить, раз уж выпал шанс.