— Не «нет», а «да», — приструнил его худощавый парниша, снова запечатлев памятное фото не без помощи девушки, что в это время крепко держала руки нелюбителя папараций, а затем развернул камеру обратной стороной: — Ну-ка все вместе!
— Это уже слишком!
— Хватит ныть.
— Вот именно, — усмехнулась рыжеволосая. — Она же не съест тебя.
— И это говорит та, что боится ездить на метро?
— А замечательный сегодня вечер, правда? — попытался утихомирить друзей блондин, пока ссора не взяла ход.
— Да, и им можно было бы насладиться сполна, если бы не чье-то нытье.
Поток людей поспешно поволок ее чуть дальше, и ей пришлось оставить эту троицу позади, немного ускорив шаг. Между тем, солнце потихоньку скрывалось, забирая за собой скоротечный день. Этот кусок города купался в лиловой дымке, накрывшей улицы шелковым полотном. На следующем выступе, нависающим прямиком над каналом, в обрамлении пурпурного заката чертился одинокий силуэт. Девушка с белоснежными волосами, собранными в длинную растрепанную косу, стояла, облокотившись локтями о каменную ограду, и задумчиво смотрела вдаль, на то, как другой берег Невы поглощал солнце. Несмотря на неустанное движение потока людей, хрупкая девушка практически не двигалась, словно городской бедлам обходил ее стороной, и она была не причастна к его условиям. На фоне черного топа и черной юбки, что сидели по тоненькой фигуре совершенно точно, ее кожа выглядела очень бледной. О чем она думала? Какую печаль таила в своем усталом и мудром взгляде? Что за тоска, о которой она никому не поведает?
Вдруг незнакомка обернулась через плечо и столкнулась со смотревшим в ее сторону взором, после чего спешившая до этого путница с удивлением обнаружила, что, оказывается, уже давно стоит на месте. Спокойное лицо ничуть не изменилось, на нем не отразились ни удивление, ни какая-либо заинтересованность, бирюзовый же взгляд остался непроницаем, но тут он спокойно скользнул поверх прохожей, в последующую же секунду позабыв о ней. Кто-то, выросший позади, поспешил небрежно обогнуть преграду, чем сразу же не внушил расположение, и направился к беловолосой девушке.
— Опаздываешь, — донесся утомленный вздох мечтательницы.
Прежде чем направиться дальше, она успела заметить, как появившийся на набережной парень со странно прищуренными глазами и зачесанными назад волосами вручил девушке букет алых цветов, а затем виновато произнес:
— Прости, не на ту ветку метро сел.
— Слушай, я вот о чем подумала…
Неунывающий гам растворил в себе то, о чем же подумала незнакомка, и потянул за собой вперед. Вскоре набережная улочка оборвалась перекрестком. Цепочка бетонных опор с завершающими колоннами и множество сплетающихся меж собой балок темно-зеленого цвета держали на себе огромное пролетное строение, которое по мере приближения становилось могущественным и устрашающим, вселяя ощущение ничтожности. Троицкий мост уводил влево и перекидывался через Неву, соединяя эту часть города с противоположной. На колоннах возвышались старинные фонари с изящными трехголовыми ответвлениями, точно у стража-змея. И пока головы дремали, в их матовых стеклах преломлялись бархатно-лиловые лучи заката.
Несмотря на то, что путь ее лежал в противоположную сторону, она все же не удержалась и ступила на дорогу, ведущую по мосту. Здесь же, на открытой местности, разъярился невообразимый ветер. Чудовищный шквал, доносившийся вместе с дуновением реки, со свистом врезался в лицо, растрепывал в разные стороны волосы и раздувал легкую одежду, он заглушал даже четырехполосный поток автомобилей. Но даже это не остановило ее от любования городом с невесомой точки. Особенно дух захватывало с того, что буквально под ногами журчал бурный канал, сила которого была способна снести слабого человека. В груди что-то надорвалось, расплываясь по телу медленной россыпью томительно-изнывающих мурашей, и она застыла, упершись локтями в ограждение и закрыв глаза.
Теперь густой ветер ласково гладил лицо, обволакивал, позволяя почувствовать его и стать его частью. Ноздри щекотала умопомрачительная свежесть, и ничто не тревожило. Внизу проходили судна с пассажирами, позади — гудело бешеное течение машин, изредка потряхивая громоздкое сооружение, но сейчас, именно в этот момент, стоя над глубокими синими браздами, все ее существо ощущало гармонию и душевное равновесие.