Краем глаза она завидела, как к ней со скоростью приближался велосипедист, и ей пришлось слиться с колонной, чтобы дать ему проехать. Однако, стоило ей пропустить черноволосого юношу и снова вернуться в прежнее положение, как в нее чуть не врезался второй, непонятно откуда взявшийся. Она испуганно отскочила, и велосипедист со взъерошенными светлыми волосами пепельного оттенка успел затормозить за мгновение до удара. Вероятно, его скрыла колонна, отчего он не вошел в ее поле зрения. Избежав незамедлительное столкновение, оба облегченно выдохнули.
— Что за сумасшедший денек, — обратился он к первому велосипедисту.
— И не говори. — Тот, заблаговременно затормозив и развернувшись, подъехал к месту происшествия. — Целы?
Путница лишь кивнула, не без удивления заострив внимание на двух товарищах: они будто были дополнением друг друга и в то же время полной противоположностью. Словно ангел и демон. Каких только обывателей здесь не встретишь, в этом многоликом Петербурге.
— Извините, — поспешно выбросил виновник, после чего запрыгнул на седло, и оба велосипедиста тронулись, помчавшись туда, куда держали путь изначально — навстречу закату. Пылающее зарево рассекали темный и белый силуэты — они летели так свободно и безумно, словно обзавелись парой невидимых крыльев. Это было потрясающе.
Вслед за ними унеслось и волшебное восхищение, и она вспомнила, что уже значительно опаздывала на встречу. Ей пришлось засеменить в обратную сторону с легкой грустью, оставившей на ее сердце неизгладимый след. Как спокойно здесь было.
Однако теперь обратная дорога вдоль моста полностью опустела, хотя до этого была полна людьми не меньше, чем набережная. Было ли это продолжение городских чудес или же простое совпадение, но на пути виднелась лишь одна фигура в костюме-тройке: человек поднимался навстречу, и в этом неожиданном «затишье» его облик породнился с обликом странника, прибывшего в этот город с далеких-далеких земель — тех самых, что не существуют ни на одной карте.
Поравнявшись с ним, путница бросила на него краткий взгляд, какой обычно бросают на случайного прохожего, после чего тут же забывают о его существовании и идут дальше. Но сейчас что-то необъяснимое, какой-то толчок то ли извне, то ли изнутри воспламенил настоящую бурю эмоций и заставил ее остановиться. Руки задрожали, в глазах блеснула прозрачная россыпь, может быть вызванная всего лишь простым ветром — было сложно что-либо понять в этом сумасшедшем урагане. Чувство, похожее на штормовую волну, захлестнуло ее с ног до головы, окатив невыносимо ноющей тоской…
Этот взгляд, что она метнула на прохожего, был секундным и незначительным, но она была готова поклясться в том, что за эту неуловимую секунду прочувствовала в нем что-то родное, что-то волнительное и невероятно важное. Эти светлые голубые глаза, которыми тот хитро улыбнулся самому себе, эти золотистые кудри, собранные в короткий густой хвостик, и взор, таящий в себе непостижимую мудрость всего мироздания, создали впечатление, словно он был старше ее на целую жизнь. И все это отразилось в его облике лишь за долю мгновения, но пробрало до самых костей. Теперь она была не в силах сдвинуться с места и заставить себя обернуться с тем, чтобы еще раз взглянуть на него и убедиться: это лишь шутка и игра солнечных бликов, обман света, иллюзия — она не могла знать этого человека, не могла! Она видела его впервые в жизни, так отчего же сердце так болезненно заныло, отчего подкосившиеся ноги стали ватными и не чувствовали больше твердой опоры под собой?
Звонок телефона отрезвил застывшую посреди дороги путницу, выдернув из самозабвения и вернув в привычное русло жизни. Остатки морока безудержно развеялись над Невой, улетев вместе с ветром, дыхание стабилизировалось, а сама она оттаяла и с неподдельным изумлением обнаружила, что мост снова был наполнен народом, будто тот никуда не исчезал. Оживленный гул смешивался с протяжным воплем автомобилей, кучки людей пересмеивались, галдели и пытались перекричать речной шквал. И только когда в нее чуть не врезалась парочка, она окончательно пришла в себя и была вынуждена сдвинуться с мертвой точки, дабы не быть препятствием посреди и без того узкой пешеходной дорожки.