— Они ушли гулять с парнем куда-то в сторону Троицкого, о чем она известила меня только полчаса назад. Звала и нас, но я решила, не будем уж им мешать.
— Видимо, я с ней так и не познакомлюсь. Ну ладно, тогда в другой раз.
Меж столиков и барной стойкой ловко лавировал официант, то раздавая толстые книги, то разнося нужные заказы. Убедившись, что он свободен, подруги позвали его, и тот, сорвавшись с места, опрометью подлетел к ним.
— Определились, барышни?
— Да, мне, пожалуйста, клубничный десерт, — проговорила девушка с челкой, задумчиво перелистывая меню. — И… Давайте салат «Цезарь».
— Хорошо, — с готовностью отозвался официант, записывая сказанное в маленький блокнотик, и перевел взгляд на ее спутницу.
— А мне банановый пунш с вишней и пасту.
— Будет сделано, — улыбнулся юноша, доброжелательно блеснув синими глазами.
«Ангел…», — пронеслось в голове двух подруг.
Ангельская внешность мальчишки и правда напоминала сходство с этими добрыми беспорочными существами. Чего только стоил его мягкий взгляд, от которого на душе становилось тепло, а о невысоком росте и белокурых волосах, разделенных пробором на две стороны и уложенных назад — и говорить нечего. Подруги, точно плененные, гипнотизировали своими завороженными взглядами эти чистые синие глаза, бегающие по только что написанным строкам в блокноте. Так смотрело теплое светлое небо, окутанное молочной лазурью, просторное небо, по которому можно свободно и безудержно парить, стоит лишь расправить руки-крылья. Что-то подобное исходило и от двух велосипедистов, безумно летевших по мосту, навстречу непокоренному закату.
Едва официант открыл рот, чтобы спросить «что-нибудь еще?», как любезность его мгновенно улетучилась, а сам он так и застыл истуканом на одном месте. Взгляд его вцепился в точку позади столика девушек — огни вокруг окна во всю стену позволяли совершенно четко разглядеть по ту сторону два силуэта, которые с ехидными ухмылками уверенно махали работнику кофейни, точно знали его. Он незаметным жестом попытался отогнать их, но те, будто не видя его возмущенных рукоплесканий, посмотрели друг на друга и направились к главному входу в «Шоколадницу».
— Что?! Нет! — испуганно вырвалось у официанта.
— Что? — Подруги не менее испуганно оторвали излишнее внимание от его глаз.
— Одну минуту. — Юноша вновь натянул доброжелательную улыбку, продолжая искоса таращиться на входную дверь, но было уже поздно что-либо предпринимать — две фигуры, задорно пересмеиваясь, приближались к его столику.
— Привет, братец, — помахал темноволосый парень, сверкнув из-под оправы очков точно такими же добрыми синими глазами. На вид он был значительно старше официанта.
— А почему ты не говорил, что в твою работу входит обслуживание таких чудесных клиентов? — негодующе спросил его товарищ вместо приветствия, оглядывая девушек бесстыжими серыми глазами. Его редкие волосы при неярком освещении казались не то седыми, не то выгоревшими на палящем солнце. — Я бы тогда тоже не прочь пойти работать в эту сферу.
— Судьба! — прошипел официант, едва не выронив из рук записную книжицу. — Что вы двое здесь забыли? Хотите мне всех клиентов распугать?! Меня же уволят! Ну-ка вон!
— Тише, тише, малыш, — осадил его задира-блондин, примирительно выставив обе руки вперед. — Мы просто проходили мимо, вот и решили навестить. Ну как тут у тебя?
— Это кто тут малыш? — недовольно отозвался он, пропуская мимо ушей заботливый вопрос. — Пока вы тут бездельничаете, я, между прочим, собираюсь заработать столько денег, сколько вам и не снилось!
— Моя гордость, — незлобно покичился темноволосый, кивнув в сторону названного брата и поглядев на сдерживающих безобидные смешки подружек.
Белокурый юноша стал краснее вишни с верхушки десерта одной из посетительниц и мысленно пожалел о том дне, когда обмолвился этим двум дурням о своем месте работы. Но тут его старший брат позабыл о смехе и вперил буравящий взор в девушку с челкой.
— Мы знакомы? — без тени глума спросил он.
— Сомневаюсь, — посмеялась она, неуверенно покачав головой. Официант устало приложил ладонь ко лбу.
— Только не это…
— Да ладно тебе, так сложно порадоваться за брата, когда тот в кои-то веки влюбился?