Я, заметив это, посоветовала женщине отойти подальше, чтобы раньше времени, не привлекать к себе лишнего внимания.
Она попятилась назад, в сторону ажурной скамейки, скрытой за кустом сирени. Но, вдруг, резко остановилась, словно наткнулась на неожиданное препятствие. Женщина развернулась, и ее глаза встретились с горящим взором дворецкого. Мужчина схватил Гарнию за плечи, и быстро увлек ее в те самые кусты. Не успела я опомниться, как на меня надвинулось лицо Виктора, а глаза-окна закрылись. Я оказалась в полной темноте, понимая, что он целует женщину. А еще, что и здесь моя работа подходит к концу. А значит, мне скоро уходить. Жаль, было даже интересно и весело. А еще, подумалось, что ждет меня дальше?
Но представить свое невеселое будущее, я не успела. Послышались приветственные возгласы, охи да вздохи. Гарния открыла глаза, и что-то прошептав дворецкому, упорхнула от него.
Мы оказались справа от рассевшихся на скамейках, гостей. Гарния обошла журчащий фонтан, чаша которого, была выполнена в виде каменного цветка и присела на скамейку, стоящую за ним. Таким образом, она стала не заметной для гостей, но сама прекрасно видела стоявшего у венчальной арки, князя Оливера Райли. Мое сердце защемило от тоски. Я забыла, о чем только что хотела сказать экономке, полностью сосредоточившись на статном красавце брюнете.
Князь стоял в лучах заходящего солнца, которое золотило его иссиня черные волосы. Мужчина был одет в приталенный, также черный, вышитый серебром камзол без рукавов и такие же черные штаны-кюлоты до колен. Под камзолом была белоснежная шелковая рубашка с длинными манжетами. Яркий, контрастный, черный с белым наряд, придавал князю поистине неотразимый вид! Или, я просто была не объективна? Возможно. Но, теперь, это не имело, никакого значения. Тем более, совершенно не было времени на какой-либо анализ моих чувств к нему. Сейчас он женится и уедет с молодой женой в свое родовое имение. Додумать о том, что будет со мной дальше, не получилось, так как музыка заиграла по-иному и в самом начале аллеи из цветов, появилась красавица – невеста, ведомая под руку своим отцом.
Восхищенный вздох прошелестел по рядам приглашенных гостей. Мужчины, привстали со своих мест, приветствуя новобрачную. А я лишь грустно подумала, что окажись здесь в своем настоящем обличии, и пусть даже в таком же шикарном свадебном платье, князь на меня даже не взглянул бы.
Я внимательно посмотрела на приближающуюся к жениху, невесту. У меня просто не хватало слов, чтобы описать, насколько Аврора была красива! На ней было неописуемо прекрасное, воздушное, и мерцающее как у сказочной феи, платье, крой которого, полностью оголял ее мраморные плечи, за которыми, возвышался стоячий кружевной воротник.
Сзади платья, шел длинный шлейф, который несли маленькие, наряженные ангелочками с крылышками, девочки. Неизменная, высокая прическа из пламенеющих рыжих, волос, украшенная маленькими сверкающими драгоценными камнями и два, завитых спиралькой, локона, обрамляющих скульптурно идеальное лицо, завершали нежный и невинный образ девушки.
Я готова была поклясться, что на нем не было ни грамма косметики! Потому, что я видела ее во время болезни, спящую в кровати, даже тогда она выглядела, как спящая царевна. Сейчас, на ее гордом и спокойном лице «Снежной королевы», розовел нежный румянец на высоких скулах, и сверкали огромные, ярко зеленые глаза, опушенные длинными и густыми ресницами.
По ней нельзя было сказать, что это счастливая невеста. В лице девушки не проскальзывало ни смущения, ни волнения. Я перевела взгляд на Оливера Райли. Он пристально смотрел на приближающуюся к нему невесту, но его взгляд выражал что угодно, кроме любви, нежности и нетерпения. Брови мужчины нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Не знаю, заметил ли это еще кто-то кроме меня. Но лично мне, было очень странно смотреть на эту красивую пару и ощущать, что между ними не узы любви, а словно невидимые натянутые стальные канаты, которыми их насильно притягивают друг к другу.
А дальше, отец передал руку дочери жениху и священник начал обряд венчания. Для меня он прошел, словно в тумане. Я с грустью подумала, что князь даже никогда обо мне и не узнает, о невидимой и неосязаемой тени, в чьей-то голове.
Очнулась я на словах священнослужителя:
— А теперь жених, может поцеловать свою невесту!