Мила лишь кивнула и тенью последовала вслед за ним, оставив, меня одну с экономкой. Та, некоторое время, молча продолжала сверлить меня взглядом, а я спокойно смотрела на неё. Видимо, не дождавшись какой-то, нужной ей реакции, женщина произнесла:
— Не боишься. Значит, не врёшь. Хорошо, сегодня можешь отлежаться. А завтра…завтра, посмотрим, что с тобой делать. – С этими словами, экономка развернулась и вышла вон.
Я осталась одна. Громко выдохнув, только теперь поняла, что всё это время была, как комок нервов. Сделала несколько вдохов – выдохов, напряжение постепенно уходило.
Прислушалась к себе. Вроде бы ни чего не болит. Не считая, болезненно пульсирующей шишки у меня на голове.
Глава 8. Что имеем — не храним
Некоторое время я неподвижно сидела на кровати. Одновременно с пульсирующей болью в ударенной голове, там ещё билась какая-то важная мысль! Очень важная! Всего одна фраза! Но, она объясняла всё. И вдруг, я вспомнила!
— «Тело у меня отняла…!» — вот что прокричал голос у меня в голове!
Меня бросило в жар. Я в ужасе прижала холодные ладони к вспыхнувшему лицу. – Боже мой! Мало того, что я оказалась в чужом теле, и я не знала, что стало с личностью, Душой, если хотите, бывшей его владелицы. Но, как говорится: «Сердце не знает, – душа не болит», (своя, в смысле). Но ведь всё обстоит ещё хуже! Я «отжала» тело, от всё ещё, находящейся там личности! Просто потеснила её в самые дальние закоулки собственной черепушки (или всё же ещё её?)! – Я застонала. А я-то думала, что хуже уже быть не может! Так вот кто плакал и подвывал у меня в голове, когда я первый раз очнулась в этом теле!
Но почему, я с тех пор она не давала о себе знать?
Я прислушалась к себе. В голове тишина.
— Эй! Ты там? – позвала я вслух. Но мне, ни кто не ответил. Тоже самое, я сделала мысленно. В ответ, — тишина.
Ну, что ж, решила я. Как захочет поговорить, объявится! Во всяком случае, я теперь знаю чего ожидать. А там мы уж вместе и подумаем, как быть! Хотя, тут хоть думай, хоть не думай…Тело-то одно! Ни делением, ни почкованием, ему ни как не разделиться…
И чтобы уж совсем не сойти с ума, как обычно, в сложных случаях, я решила поступить, как Скарлетт[1], — подумать об этом завтра! Ну, или когда бывшая хозяйка тела объявится.
Приняв самое верное в данной ситуации решение, я огляделась по сторонам.
Даааа… Вот такую бы мне комнату! Он была большая, светлая, с двумя огромными окнами, выходившими в сад! На окнах лёгкие прозрачные занавески… Мебель грубовата, по местной моде, но из светлого дерева, со всякими резными финтифлюшками. Но самое главное, на стене я увидела ЗЕРКАЛО!!! Не большое, мутноватое, но это было зеркало!
Я резко вскочила с кровати, и тут же, схватилась за её спинку, а потом, одной рукой за голову. Она кружилась, и ещё в ней кто-то усиленно стучал молоточками по наковальне. Хорошими такими молоточками, кувалдами прямо! Я поморщилась и присела на край постели. Несколько минут неподвижности, принесли свои плоды. Головокружение прошло, и молотки в голове стучали уже значительно тише.
Медленно встав, чуть постояла и маленькими осторожными шажками направилась к своей вожделенной цели, — к зеркалу!
Ну, подошла. Стою. А голову поднять боюсь. Ведь пока я себя не увидела, ещё есть надежда. Фффу. Выдохнув, я медленно подняла голову и посмотрела на себя в зеркало.
Только теперь я поняла, чего именно лишилась! Имея яркую, интересную внешность с правильным чертами лица, я маскировала её гримом все свои школьные годы, да и зрелые! Теперь же, я, наверное, отдала бы всё на свете, лишь бы вернуть её! Я бы улыбалась всем собакам и алкашам, да я бы ходила под ручку с каждым потенциальным маньяком!
С такими грустными, и, собственно ни чего не способными теперь изменить мыслями, я смотрела в маленькое мутное зеркало на новую «себя».
Собственно говоря, Ядвига не была уродиной. Вовсе нет. Но её простецкое, чисто деревенской девушки лицо, слишком уж разительно отличалось от того, какое у меня было в моей уже прошлой жизни.
Теперь мне досталось кругленькое личико молодой, примерно восемнадцатилетней девушки, с большими, тёмно зелёными глазами, бровками «домиком», светловато-рыжеватыми ресницами и каштановыми волосами. И дополнял всё это, небольшой носик «картошечкой».
Слёзы сами закапали из больших грустных глаз с «коровьими» ресницами. И, да, на «коровью» (в моём представлении), грудь. Размер четвёртый, при моей прежней, хорошей «двоечке». Большего в это крохотное, зеркальце, было не разглядеть.