— Отец у меня не из простых, поэтому император… опасается ненужных слухов и брожения среди знати. Если ты понимаешь, о чем я, — говоря, я следила за реакцией мужчины. В настоящий момент, он снова нахмурился, и смотрел, как бы сквозь меня, внимательно слушая и пытаясь осмыслить услышанные слова. Мне это показалось хорошим знаком, и я продолжала:
— Поэтому, император и хочет отдать меня кому-то, подарить, как вещь, какую! Таким образом, я просто пропаду без вести для своих родных! А он сам, останется как бы ни причем! – ты понимаешь это!? Неожиданно для себя, я перешла на «ты» и, ухватив мужчину за грудки, тряхнула, — его ошарашенный взгляд, мгновенно меня отрезвил. Я тут же разжала руки, отпуская рубаху и, буркнув «извини», быстрыми шагами пошла в сторону дома, ощущая спиной его пристальный взгляд.
Глава 72. Курсы верховой езды
Несмотря на беспокойство за свою судьбу и такое интригующее знакомство, я уснула, едва коснувшись подушки головой. А снился мне Оливер, и в моем сне, он искал меня и звал! И даже там я понимала всю неправдоподобность этого, ведь он был абсолютно равнодушен к Авроре, а значит, и ко мне.
Проснулась я резко, с колотящимся сердцем и щемящей тоской в груди, а по моей щеке катилась непрошеная слезинка. Как не старалась, я так и не смогла вспомнить, что же такого плохого мне приснилось. Спать больше не хотелось. За окном было еще темно, лишь краешек неба пылал багрянцем, возвещая о том, что скоро встанет солнце.
Я спустила ноги на пол и зябко поежилась. Несмотря на то, что сентябрь еще не закончился, ночи уже были довольно прохладные. Снова представилось, что я одна в темном лесу, без еды и без теплой одежды… Меня аж передернуло. Обув свои любимые «балетки», накинула шаль и подошла к окну.
Со второго этажа, был отлично виден лес за высоким частоколом неотесанных бревен, вернее, пока лишь одни верхушки сосен. Только восходящее на небосклоне солнце, пока не достаточно осветило сумрачную опушку леса и ниже вершин сосен, было еще темно.
Наверное, петухи скоро прокричат, подумалось мне, и я, тут же вспомнила о приглашении конюха, поучиться кататься верхом.
Я быстро переоделась в темно синее бархатное платье с длинными рукавами-фонариками. Пожалуй, это было самое невзрачное платье из того гардероба, что мне здесь «пожаловали». Даже мой, совершенно не привыкший к роскошным нарядом вкус, счел его мрачным и вовсе не аристократичным. Казалось, что оно попало в вещи Авроры по ошибке.
Но самым главным его достоинством было то, что у платья оказался всего лишь один подъюбник, а сама юбка имела мягкие складки — гофре. Очень удобно! И не топорщится колоколом и, может расширяться, когда нужно. Мне не терпелось попробовать, позволят ли складочки, сесть в этой юбке на лошадь.
Пара минут скольжения во тьме еще не проснувшегося дома, и вот я уже на улице, возле конюшни. Створки ворот, как всегда открыты настежь и судя по светло серому «оконцу» в противоположном конце длинного строения, и там ворота были тоже распахнуты настежь. Но света это почти не давало.
Я вошла внутрь. В лицо пахнуло лошадиным навозом и сеном. Запах был довольно концентрированный, густой из-за закрытого на ночь, помещения. Судя, по раздававшимся слева и справа от меня, звукам, кони еще были в стойлах и в данный момент завтракали, с аппетитом хрустя овсом и довольно пофыркивая, переговаривались между собой.
Я прошла вперед, ориентируясь на еле теплившийся огонек одинокой лучины, втиснутый в щель одного из столбов-подпорок. Судя по всему, конюх был где-то там.
Подойдя чуть ближе, я улыбнулась, услышав из правого стойла напевное бормотание старика, похожее на какую-то песню.
Я шагнула еще ближе и лошадь испуганно всхрапнула.
— Кто здесь? – настороженно спросил конюх.
— Это, я, Афанасий, — Аврора! – пискнула я и поежилась от неожиданно громко прозвучавшего моего голоса под высокими сводами конюшни.
— Оооо, Аврора! Ты все же пришла! – судя по голосу, старик действительно был рад моему приходу. – Очень вовремя, барышня! – хмыкнул он, выходя из стойла. В руках у него было пустое ведро. – Я как раз уже задал корм коням и напоил их. Только одна кобыла осталась, не кормлена и не поена. Ее я как раз и подобрал для тебя. Смииирная скотинка! – хохотнул Афанасий, вешая ведро на крючок в стене. Он вытащил из столба тлеющую лучину, и, махнув мне рукой, зашел в соседнее стойло. Затем снова вышел, снял с внешней загородки седло с уздечкой и опять скрылся за дверцей.