Я, оставшись в полной темноте, осторожно ставя ноги, и держась рукой за деревянные перегородки, двинулась за ним следом. Заглянув в приоткрытую дверцу, я увидела, как ловко конюх седлает невысокую кобылку с длинной волнистой гривой.
И вот, наконец, мы идем к вожделенным воротам! Утро уже вступило в свои права, окрасив вершины сосен, золотисто-кремовым восходом. Слева от меня шел старик, ведя в поводу крепкую широкозадую лошадку каурой масти. Это сам конюх мне так сказал. И выбрал он ее не только за тихий нрав, но и за ее окрас, чем-то напоминающий цвет моих волос, но, намного нежнее, мягче. Особенно хороши у нее были грива и хвост, темно рыжие, длинные и шелковистые даже на вид.
От любования моим будущим скакуном, меня отвлекло странное ощущение, словно в затылке свербело. Я резко обернулась. За оградой псарни, опершись на нее локтями, стоял знакомый псарь и пристально на меня смотрел. Мне не понравился его взгляд, уж слишком он был жестким и, словно предупреждал о чем-то. Но, я нашла в себе силы отвернуться, и уже вскоре мы с Афанасием были у ворот.
У меня аж ладошки вспотели, так я волновалась, что хмурые стражи со словами: «Не велено», завернут нас назад. Но те, лишь мазнули по мне заинтересованными взглядами и, кивнув конюху, выпустили нас наружу.
Оказавшись за воротами, я ощутила просто невероятное счастье! Так, наверно, чувствует себя только что выпущенный из тюрьмы человек. Мне захотелось подхватить подол своей длинной юбки, и нырнуть прямиком в кусты, а дальше, сломя голову нестись, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой «золотой клетки».
Но, к счастью, трезвый ум взрослого человека, не позволил мне совершить подобной глупости. Во-первых, я бы подставила ни в чем не повинного человека, а во-вторых, меня все равно бы очень быстро поймали, верхом на конях и с собаками. А потом, меня уже точно не выпустили бы даже за порог собственной комнаты, пока за мной не явится таинственный «хозяин».
Грустно вздохнув, я, наконец, спросила:
— Афанасий, а куда мы идем?
— Да, здесь совсем рядом, есть чудесная, укрытая от любопытных глаз, полянка. Так там и стану тебя учить.
И вправду, пройдя между невысокими соснами по пружинящей под ногами, душистой хвойной подстилке, мы вышли на очень уютную, и светлую поляну, окруженную молодым ельником. Деревца на ней были не выше трех метров, да и сама поляна имела слишком правильную круглую форму, что заставляло подозревать о ее искусственном происхождении.
Афанасий довольно крякнул и остановил кобылу. Мое сердце тревожно забилось. Перекинув повод на спину лошади, конюх позвал меня:
— Ну, иди сюда! Начнем, помаленьку.
Я же, на прямых как палка ногах, поковыляла к вдруг показавшейся мне просто громадной, лошади.
— Только, дочка, — в голосе старика, послышалось смущение, — я не смог взять дамское седло. Они находятся в отдельной каморке у старшего конюха, под замком.
— У старшего конюха? – искренне удивилась я, так как за эти три дня не видела в конюшне кого-либо, кроме Афанасия.
— Да. Но он уехал с Его Императорским Величеством, принимать подаренных послом Османской империи, племенных арабских жеребцов. Но вскорости, он прибудет назад, тогда и поучу вас ездить в женском седле.
А вот это уж, вряд ли, — мелькнула у меня мысль.
— Ну, а теперь, девонька, походи к Ягодке с левой стороны и берись левой же рукой за повод, да положи руку на холку, держась за нее и чуть натяни, поводья, чтобы лошадь не тронула с места. Вставляй левую ногу в стремя. Тааак. Теперича, правой рукой берись за заднюю луку седла. Таааак. Молодец, дочка.
Я, словно паучиха на стене, раскорячилась на боку у лошади, аж испарина выступила на лбу, а ноги и руки мелко задрожали.
— А теперь, отталкиваясь правой ногой от земли и разгибая левую ногу, поднимая себя вверх! Руками же, упирайся в седло и помогай своим ноженькам! – усмехнулся старик. – Молодец, молодец! Закидывай правую ногу-то! – Ну, надо же! Что за способная ученица мне досталась! – громко обрадовался Афанасий, и не услышал, как жалобно треснула моя юбка с подъюбником, разошедшиеся по боковому шву, справа.
Я же, просто кулем плюхнулась в седло и удивленно захлопала глазами. А что, вполне себе удобненько! Словно в кресле сижу… кожаном. Ой, а высоко-то как! Хорошо, что я хоть высоты не боюсь! Немного поерзала, устраиваясь.
А затем, начались новые инструкции от Афанасия, как правильно держаться в седле. Невольно мне пришла на память сценка из фильма: «Служебный роман», когда секретарша Верочка, учила Людмилу Калугину, правильно ходить, когда требовала втянуть и там и там, везде. Вот что-то подобное, от меня требовал и Афанасий.