Быстро раздевшись, я аккуратно повесила платье на спинку кровати, и нырнула под одеяло. Спать мне оставалось совсем немного, ведь на рассвете, я снова должна быть в конюшне. И, не важно, что сбежать с помощью лошади, мне не удастся. Сейчас, я вообще не представляла, каким будет мой путь домой. Надо же, я уже домом считаю.… А, что собственно? Замок отца Авроры или усадьбу моего мужа? И только сейчас меня кольнула мысль, что я в последнее время совсем не вспоминала Аврору, не ждала, что ее душа даст знать о себе и потребует тело назад.
Мне стало страшно. Расстаться с жизнью, даже с такой, полной опасностей и неопределенности, мне показалось большим злом, чем вообще не быть. И так, гоняя в голове неприятные и грустные мысли, я незаметно уснула.
Проснулась я снова резко, словно меня разбудил какой-то шум. Может, опять камень ударил в стекло? Спрыгнув с кровати, я подбежала к окну. Внизу ни кого не было, но над лесом, уже разгорался новый день, укутывая вершины сосен в розовую дымку.
Похоже, меня разбудил мой внутренний будильник. Ведь как раз на рассвете, мне и нужно было встать, чтобы идти на конюшню. Так что все очень вовремя!
Я зажгла свечу и поднесла ее к зеркалу. К сожалению, маленький язычок пламени, давал мало света, но мелкие сучки, кусочки корней и другой мусор в волосах, я все, же рассмотреть смогла.
Вот, блин, доползалась по земляным туннелям, ну, словно баба Яга теперь! Как же хорошо, что я догадалась в зеркало посмотреть! А то, представляю, что бы обо мне подумала экономка! Вернее, даже не представляю.
Нервничая из-за потерянного времени, я все же постаралась, как можно быстрее обобрать с волос лесной мусор и расчесать их частым гребнем, вычесывая мелкий сор и даже комочки земли. Шипя и ругаясь сквозь зубы, я, наконец, справилась с колтунами на своей голове и, быстро надев платье и балетки, выскочила из комнаты.
В конюшню я вбежала, запыхавшись, и крикнула в темноту:
— Афанасий! Я пришла!
— Ого-го! – донеслось откуда-то слева, — а я то уж думал, что не придешь нынче! – С этими словами, старик вышел из стойла, и, взглянув на меня, выронил ведро.
— Свят-свят! Ну, да ладно, если что, скажу, что ты с лошади упала. Раз пять, – добавил он, глядя на меня и, качая головой каким-то своим мыслям, направился вглубь конюшни, за Ягодкой.
В этот раз, я почти не обращала внимания на природу и любимый мной, аромат сосновой хвои, так как целиком и полностью, была сосредоточена на том, чему меня обучал конюх.
Я научилась сама, без помощи, садиться в седло, держать ровно спину, слегка прогнувшись в пояснице, правильно сжимать коленями бока лошади, управлять ею и так далее. Сегодня старик, был со мною более строг и поблажек не давал, словно готовя к чему-то.
У меня была мысль, что Иван посвятил его в план моего побега, но наверняка я этого не могла знать, поэтому, делала вид, что, ни о чем не подозреваю. Похоже, мы оба делали такой вид.
Также я училась ездить галопом. Сама не понимаю, как умудрилась ни разу не свалиться, но уж страху натерпелась! Ну, что могу сказать. В свете экстренности, теорию я выучила назубок, но практики мне явно очень и очень не хватало. Но и времени достаточной для этого, у меня не было, тоже.
Единственное, что я для себя уяснила, это то, что если и сяду на лошадь, то только в самом экстренном случае. И то, лишь для того, чтобы дать себе хоть небольшую фору в случае преследования, а потом, надеюсь, что удачно свалюсь с лошади и по возможности, в мягкие кусты.
К концу занятий, в моем теле, болела каждая косточка. Я снова, как и в первый раз, походила немного по поляне враскорячку, ощущая свои ноги половинками от бублика.
И, уж когда было, собралась возвращаться в дом, Афанасий, смущенно кашлянув в кулак, проворчал:
— Аврора, ты бы, это, ну отряхнулась что ль! Да и это, лицо вытерла, — а затем, отвернулся, чтобы дать мне привести себя в порядок.
Опустив глаза на низ платья, я только сейчас заметила, насколько загваздан его подол спереди, будто на коленях по грязи ползала! Я вспомнила свой ночной марш-бросок по земляной яме, и, покраснела, наверное, до самых кончиков ушей. Это о чем, выходит, подумал Афанасий! Что я, ночью с Иваном… Ой, какой ужас! И ведь не расскажешь старику, что я всего-навсего репетировала свой побег! Неприятно, когда даже не можешь оправдаться. Ну, что поделать!
Отряхнув кое-как платье, я сказала Афанасию, что готова.
Старик повернулся, крякнул, глядя на меня, и, достав из кармана тряпицу не первой свежести, от души на нее плюнул.
— Иди сюда! – позвал он меня.
Я, внутренне содрогнулась от брезгливости, но подчинилась. Куда хуже, если меня в таком виде увидят стражники на воротах или Марта. Судя по долгому оттиранию моего лица, раскраска у меня была более чем боевая, наверное, не хуже, чем у Рембо перед схваткой с противником.