Войдя внутрь, вслед за Иваном, я огляделась. В доме приятно пахло свежеструганным деревом. Совершенно простая мебель, по всей видимости, недавно сколоченная, так и притягивала, чтобы провести рукой по ее приятному природному рисунку. Большой стол посередине, две широкие лавки у стен, русская печь, и занавешенный тканью угол справа.
Я медленно прошлась по дому, внимательно разглядывая непривычные мне, как женщине двадцать первого века, предметы деревенского быта. Провела рукой по выстроившимся на полке в ряд, шероховатым толстым бокам глиняных горшков, потрогала ухват, кочергу.
Сзади громко хлопнула дверь. Я ойкнула и обернулась.
Иван, вернувшийся с улицы с охапкой дров, ссыпал их у печи и улыбнулся мне. И когда он только успел за ними выйти!?
— Ты присядь! В ногах правды нет. Сейчас печь растоплю и схожу за водой, похлебку сварим. Тебе нужно поесть.
— А что, в этом дремучем лесу разве и река есть? — удивилась я, лихорадочно пытаясь вспомнить, были ли у той реки, которую я разглядела с верхушки сосны, рядом, высокие деревья. И вспомнила, нет, не было.
— Да это и не река вовсе, — ловко закидывая в печь дрова, отозвался Иван. – Так, родник в лесу. Да я потому тут этот дом и поставил, что вода рядом. А позже и дорогу мимо него прорубили, чтобы Его Императорскому Величеству, удобно было сюда и из дворца и из «Охотничьего домика» подъехать.
Услышав про императора, я нахмурилась.
— Иван, а ты меня только из леса выведешь? Или до дома сможешь проводить? – я с волнением ждала, что же мне ответит мужчина. На самом деле, хоть я и решилась на побег и храбрилась, пока была в лесу одна, но четко для себя поняла, что без помощи, вряд ли мне удастся целой и невредимой вернуться к отцу и мужу. Тут и хищники, и, возможные бандиты, да и просто элементарное незнание обычаев и дороги назад. Как ни крути, а сгинуть в пути, могу, как нечего делать.
Ожидание явно затянулось. Мужчина сидел на корточках, спиной ко мне, и раздувал в печи огонь. Ясное дело, занят человек, но внутри меня, почему-то, нарастало напряжение, постепенно превращаясь в сжатую до предела, стальную пружину. Мой взгляд невольно метнулся в сторону двери, когда в тишине, нарушаемой лишь треском разгоравшихся в печи дров, прозвучал ответ псаря:
— А почему ты решила, что я тебя отпущу? – мужчина медленно повернулся ко мне, и я в ужасе отпрянула.
А потом, пружина, удерживающая до сих пор весь мой страх, накапливающийся с момента моего похищения и до сего момента, выплеснулся наружу в виде безобразной истерики.
Я плакала, умоляла, взывала к совести и милосердию, обещала вознаграждение от отца или от него же кару, в конце концов, но все было бесполезно. Мужчина стоял передо мной, каменным истуканом и лишь живые глаза с отражающимися в них бликами от огня в печи, и, каким-то нездоровым интересом, с которым он рассматривал меня, напоминали о том, что это живой человек. Но с явно не здоровой психикой. Так как следующее, лишь только я выдохлась и замолчала, что он мне поведал, было немногим лучше, что готовили мне месье Перье и Павел первый.
— Император отправил меня на твои поиски, — тихим голосом начал Иван, — но с тем условием, что если я тебя не найду, то чтобы и не возвращался! – мужчина прошелся голодным взглядом по моему лицу, фигуре, и мне стало страшно. – А я и не собираюсь возвращаться, — добавил он еще тише, а по мне пробежал табун мурашек и волосы зашевелились на голове.
Недавно такой симпатичный, мужественный и внимательный мужчина, превратился в какого-то маньяка! И, его голодный взгляд, почему-то мне говорил не о сексуальном голоде, а о таком, совсем прямо-таки, гастрономическом.
Затем, он подхватил деревянное ведро и направился к выходу. Уже на пороге, псарь остановился, и, не оборачиваясь, добавил:
— Убегать очень не советую. Лес ты не знаешь, но если все, же убежишь, то молись достаться волкам на ужин. – Он медленно обернулся, и я, ему тут же поверила, что лучше мне тогда и правда волкам достаться, страдать буду меньше.
А дальше, я некоторое время пробыла, словно в тумане.
Помню, что так и не пошевелилась ни разу, пока псарь ходил за водой и, пока готовил какую-то похлебку. Опомнилась, лишь, когда мужчина взял меня за руку и подвел к столу.
— Садись и ешь! – сказал он таким тоном, что у меня и мысли не возникло возразить ему, хотя аппетита не было совсем.
Но я взяла деревянную ложку и начала автоматически есть, почти не ощущая вкуса. Кажется, это был суп из пшена. Потом, мелькнула мысль, что мне и на самом деле не следует отказываться от еды, так как неизвестно, как дальше все сложится, а силы мне явно понадобятся.