— Так это был твой муженек? Надо же, ищет! Поехал вон к императору, тебя вызволять. Интересно, откуда, только вообще узнал? Ну, мне так даже и лучше. Ладно, давай спать, завтра нам рано выезжать!
Я снова замычала, умоляюще глядя на своего мучителя, и, скосив глаза на связанные руки, просила себя развязать.
Мужчина с минуту с сомнением смотрел на веревки, но потом хмыкнул.
— Ничего, потерпишь! А то, кто знает, что ты ночью выкинешь!? Может, еще убить меня решишь? А мне выспаться нужно, а не дергаться, ожидая нож в спину! Но кляп, так и быть вытащу, но рот завяжу, чтобы зубами веревки не распутала.
С этими словами, Иван освободил мой рот, от пахнущей псиной тряпки, а я, принялась отплевываться от мерзкого запаха и ощущения грязи во рту. Мужчина поморщился и бросил:
— Утром сама уберешь!
А я, наконец, отдышавшись, прошептала:
— Если ты так меня боишься, то, как собираешься со мной жить? Все время связывать будешь?
Псарь, на секунду замер с куском ткани в руках, а затем, завязывая мне рот, ответил:
— А зачем? Жить мы будем в самой глуши, кругом волки, да медведи! Без меня ты и нескольких дней не проживешь! Даже с голода не успеешь умереть, если не хищники, то мои собаки тебя растерзают. Привыкли, понимаешь, свежатиной питаться! – псарь мерзко ухмыльнулся и добавил, — так что ты теперь должна меня холить и лелеять, если еще пожить хочешь. Спокойной ночи, дорогая!
И, накрыв меня одеялом, взял вторую подушку и ушел спать на скамью. Ну, хоть на этом спасибо.
А мне и вправду, было о чем задуматься. Я ни секунды не сомневалась в правдивости его слов. Ведь если мы на самом деле будем жить в лесной глуши, то мне вряд ли удастся выйти оттуда живой. А поэтому, мой единственный шанс, бежать именно сейчас, только вот как это сделать?
Дождавшись, когда псарь захрапит, я принялась упорно двигать руками и ногами в попытке ослабить путы на них, но, увы, связана я была со знанием дела. И поэтому, меня пугали последствия, которые могут возникнуть в моих конечностях, после долгого пережатия сосудов в них.
Поспать этой ночью, мне практически не удалось. Как я и предполагала, накрепко перетянутые путами лодыжки и запястья, начали отекать, отчего веревки впивались в кожу еще глубже, вызывая пульсирующую боль. К тому же и в туалет захотелось.
Я пыталась разбудить Ивана, но мое мычание, сквозь плотную повязку на лице, не могло сравниться по громкости с его богатырским храпом. Лишь на рассвете я впала в какое-то сонное оцепенение, больше походившее на полубессознательное состояние. Руки и ноги горели огнем, и болезненная пульсация волнами расходилась по всему телу.
Но вот, по глазам резанул свет, и я услышала испуганный вскрик и ругательства. Щеки обожгло болезненными пощечинами и с моими руками начали что-то делать. Я медленно приоткрыла воспаленные от бессонницы глаза и увидела, как Иван торопливо развязав мои руки и ноги, принялся, ругаясь сквозь зубы, растирать мне запястья и лодыжки, которые практически потеряли чувствительность.
К счастью, через некоторое время, мои конечности закололо тысячами иголочек, и я зашипела от болезненных ощущений. Но, понемногу, они начали проходить, и я почувствовала, что еще чуть, и схожу в туалет, прямо не сходя с места. Я завозилась на постели и начала подниматься с нее.
— Лежи! Тебе еще рано вставать, упадешь! – зло рыкнул мужчина, сверля меня недобрым взглядом.
Можно подумать, что это я себя связала! Сам лоханулся, а злится на меня, — пронеслась мысль в моей голове. Но я просто сказала:
— Мне надо!
К счастью, объяснять не пришлось. Мужчина досадливо поморщился и бросил:
— Давай помогу подняться.
Доковыляв с его помощью до двери, дождалась, пока он ее откроет. А дальше, Иван довел меня до ближайших кустов и, отвернувшись, бросил:
— Я жду.
Он отошел от меня на несколько шагов и замер.
А я, с горем пополам, сделав по-быстрому свои дела, подумала, что даже если бы мне сейчас представилась возможность бежать, я бы не смогла самостоятельно и десяти шагов сделать. Кровообращение в конечностях вроде бы и восстановилось, но боль еще не прошла, и, откровенно пугали фиолетовые отметины от веревок.
— Все! – буркнула я, и медленно заковыляла к дому.
Иван обернулся и, подхватив меня за талию, чуть ли не понес на руках. Я сначала хотела было гордо отказаться от его помощи, но вовремя промелькнула мысль, что если я буду слаба, то возможно, нам придется задержаться в этом доме и у меня появится шанс сбежать. Как именно, я еще не придумала, но чувствовала, что вот-вот ухвачу ускользающую мысль.