Взгляд женщины потеплел, словно я спросила что-то действительно важное.
— После того, как ты искренне, не зная, что тебя ожидает, и даже предполагая, что уйдешь в небытие, помогла сестрам Авроры, тем самым, совершив акт самопожертвования, тебе доступна свобода выбора! Если таково будет твое желание, ты навсегда останешься в теле Авроры и проживешь свою жизнь в этом времени, воспитывая ваших с Оливером детей. Или…
Не дав женщине договорить, я замотала головой.
— Нет-нет! Ни каких «или»! Я хочу остаться! Только вот, где тогда сейчас находится душа самой Авроры и куда она денется потом?
Совершенно неожиданно, ведунья заливисто засмеялась, а затем, глядя на меня искрящимися лукавством глазами, ответила.
— Она сейчас в твоем теле и времени.
В который раз, за этот невероятный разговор, я охнула, только представив, каково это человеку конца восемнадцатого века, оказаться в полном технологических изобретений, двадцать первом веке! Тем более, она же не читала книг про попаданок, и даже теоретически подобного не может допускать! Наверняка решит, что сошла с ума! Впрочем, и ее окружающие, тоже так о ней подумают.
Словно прочитав мои мысли, ведунья кивнула.
— Увы, но так и вышло. Тем более, после того, как она всем вокруг кричала, что она княгиня и требовала прислать к ней горничных.
Представив себе такую картину, я невольно захихикала, тотчас смутившись. А затем, вздохнув, прошептала:
— Только вот, мою дочку, Катеньку, жалко! Она-то меня любит! Представляю, каково ей думать, что ее мама сошла с ума.
Лицо ведуньи тоже стало серьезным.
— Да, так и есть. Твоя дочь корит себя за то, что уехала в дальнюю страну и оставила маму одну. Но она поместила тебя в лучшую заморскую клинику, и теперь у Авроры, достаточно «горничных». И, все же, если все останется как есть, то сошедшая с ума, мать, это только начало ее бед! – голос ведуньи становился все тише, а ее лицо теряло четкость. Но зато, я услышала рядом с собой, взволнованные голоса Гарнии и Ядвиги, и тут, же распахнула глаза.
— Оооо! Наконец-то ты пришла в себя! – всплеснула руками Гарния! — Я уж и доктора вызвала.
— Да, доктора, это хорошо! – пробормотала я, с трудом фокусируя взгляд на лице Ядвиги и с трудом улыбаясь ей, еще не вполне отойдя от полученных недавно, откровений. – Заподозрив неладное, от наступившей настороженной тишины, пояснила, — со мной, все хорошо! Мне необходимо обговорить с ним процедуры по… — я замолчала, пытаясь подобрать синоним, слову «реабилитация». Так и не сумев, махнула рукой и принялась выбираться из глубокого кресла, куда меня погрузили в бессознательном состоянии.
Я огляделась. Мы находились в гостиной на первом этаже, где была всего лишь один раз. Это оказалась довольно просторная, но уютная комната, полная диванчиков, кушеток и кресел, а также, небольших чайных столиков, живописно разбросанных между местами для отдыха.
В дверь постучали, и практически сразу вошел Виктор. Увидев, что я пришла в себя, учтиво поклонился и сообщил:
— Прибыл князь Винсент Райли!
— Как!? – я вопросительно уставилась на экономку.
— Я успела отправить почтового голубя его сиятельству, сообщив, что ты нашлась, — ответила она.
На что я, попросила немедленно проводить моего свекра в гостиную.
Глава 85. Забота об отце и печаль, о муже
Общение со свекром и моими сестрами, затянулось, плавно перейдя от беседы за чашкой чая, к ужину. В очередной раз я убедилась, что князь Винсент Райли, отнюдь не сноб, а очень даже демократичный человек. Он совершенно спокойно отнесся к предложению, пригласить моих сестер за стол, прекрасно зная о том, что в них течет вовсе не чистая кровь аристократов.
Первым делом, я, конечно же, набросилась на свекра с вопросами по поводу ареста Оливера, но, к сожалению, князь не смог пролить свет на это ужасное событие! Единственное, что он рассказал, что вчера ближе к вечеру, к усадьбе подъехала кавалькада из дюжины гвардейцев, сопровождающих экипаж. Первой мыслью отца и сына было то, что прибыл сам император с неожиданным визитом, но, подъехавший к крыльцу, абсолютно черный, с решетками на окнах дверцы, дилижанс, развеял это заблуждение.
С вороного коня, не спеша, спрыгнул капитан гвардейцев, и, взломав сургучовую печать на привезенном с собой документе, зачитал вслух приказ императора об аресте «мятежника и подстрекателя к свержению законной власти и т.д. т.п., князя Оливера Райли».
Само собой, что отец, что сын были в шоке, но о сопротивлении не могло быть и речи, слишком неравны, оказались силы. Тем более что они оба были дома и конечно, не при оружии.