Оливер, позволил усадить себя в мрачный арестантский экипаж, и, попросил отца не волноваться, пообещав, что вскоре это досадное недоразумение обязательно прояснится и его отпустят. Попытка успокоить отца, конечно же, была неудачной, но Винсент Райли также постарался подбодрить сына, соглашаясь, что не сомневается в благополучном исходе, сей крайне неприятной ошибки.
— Это все из-за меня! – обхватив лицо ладонями, я, словно в трансе, начала покачиваться, пока меня не поспешили успокоить сестры. А потом, и они, и князь, попросили меня рассказать о том, что же со мной произошло.
Я постаралась обойтись без описания своих переживаний, сделала рассказ максимально коротким и сухим, и, конечно же, умолчала о встрече с Ягой, но и без этого, сестры, во время моего повествования, охали да ахали, поражаясь коварству мужчин и императора, в частности. Винсент Райли слушал, молча, лишь все сильнее хмуря брови.
— Теперь мне понятно, с чем связан арест Оливера, — поднял он на меня темные от гнева глаза, и мне стало страшно.
— Вы считаете, что это я виновата? – с внутренней дрожью, спросила я.
Гнев в его глазах, сменился удивлением, и мужчина поспешил меня успокоить:
— Что ты, дочка! В чем ты можешь быть, виновата!? Тебе и так вон как досталось! Удивительно, как вообще выдержала в одиночку такой трудный путь пешком, да ночевки в лесу! Аж страшно представить! – князь с силой потер покрасневшие от недосыпа и волнения за сына, глаза. – Просто, с твоим побегом, император испугался, что ты все же сумеешь добраться до мужа, и тот поднимет знать, обвинив его в том, что он ворует аристократок для своих любовных утех! А его нынешнее положение на троне, сейчас шатко как никогда. Поэтому, арестовав Оливера, он тем самым и мне связал руки, — сокрушенно покачал головой свекор. – Но, мои люди обязательно узнают, где томится сын, и я костьми лягу, но вытащу его из острога!
— Вы надеетесь доказать, что Оливер невиновен? – тихо спросила я.
Свекор посмотрел на меня с сожалением и жалостью, как смотрят на неизлечимо больных и кровь прилила к моему лицу, так как я поняла, насколько глупо прозвучал мой вопрос.
— Я собираюсь организовать ему побег! – просто ответил он и, предупреждая мой следующий вопрос, добавил: — и хочу представить все так, словно он умер.
— А что…
— Давай сначала с этим разберемся! – устало выдохнул свекор, и только тут я увидела, что на улице уже стемнело, а в гостиной мы остались одни. И когда только сестры отсюда выскользнули, что я даже и не заметила!?
— Князь, вы примите мое предложение, переночевать в замке? Поздно уже вам домой возвращаться.
— Благодарю! – улыбнулся он, — сам уже хотел проситься остаться на ночлег.
— Тогда, я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату! – с этими словами я поспешила в поисках Гарнии. В замке я не успела почувствовать себя хозяйкой, поэтому, поняла, что не смогу заставить себя, что-то приказать горничным.
Устроив свекра на ночь, я зашла в спальню отца пожелать ему доброй ночи. При виде меня, его глаза оживились, и он даже попробовал мне что-то сказать.
— Ничего, отец! Немного потерпи. Скоро ты будешь у меня, и разговаривать, и сам ходить, и ложку держать! Все сам сможешь делать, как раньше.
Сейчас, как никогда, выразительные глаза отца, показали мне эмоцию недоверия, а я, рассмеялась.
— И не смотри на меня так! Имей в виду, легко не будет, придется и тебе постараться, но у нас все получится, вот увидишь!
***
Следующий месяц, я практически не отходила от отца, мучая его массажем и различными упражнениями. Поначалу, неодобрительно косившийся на меня, Виктор и причитающие сестрички, стали замечать явные улучшения самочувствия графа.
Пусть и с трудом, но он медленно и довольно внятно научился произносить десяток слов. Пусть так мало, но зато, слова важные, стоящие целых фраз. Он говорил: пить, есть, ваза (этим словом мы обозначали ночную вазу, а именно, его желание сходить в туалет), спать, одеть и другие короткие, но емкие по значению, слова.
Массаж с упражнениями, также заметно прибавил графу подвижности. Он уже мог сидеть, если ему под поясницу, подкладывали подушки, а также, поднимать руки, двигать пальцами, захватывать и поднимать ими легкие предметы! Ходить, пока еще было рано пытаться, но упражнения на укрепление мышц ног, становились труднее и отец все чаще повторял одно слово, — устал!
Гарния и Ядвига поверить не могли, что речевые упражнения, физические нагрузки и массаж, могут практически вернуть человека после апоплексического удара, к полноценной жизни.