Потом, до следующего свидания с отцом, я перечитывал предыдущее послание, стараясь представлять то, о чем писала мне Аврора и при этом, словно сам незримо присутствовал там, рядом с ней, разве что не мог прикоснуться.
А между тем, зима подходила к концу, шел шестой месяц моего заточения, и из них, это был пятый месяц моего нахождения в одиночной камере.
Как-то на очередной прогулке, кутаясь в выданный мне для выхода на улицу, старый потрепанный зипун, я с наслаждением вдыхал насыщенный особым весенним ароматом, мартовский воздух. Прищурившись на солнечные блики, отражающиеся от таявших на солнце сосулек, я чуть замедлил свой шаг и случайно услышал шепот одного из двух моих надзирателей.
— Первый раз вижу, чтобы заключенный, пробывший в одиночке почти полгода, так бодро выглядел! Ты погляди, он еще улыбается!
— Потому и улыбается, что с ума сошел, бедняга, — сочувственно вздохнул другой.
А я, отчего-то подумал, что все будет хорошо! Теперь-то уж точно будет!
Вернувшись в камеру, я как всегда, завернулся в тонкое одеяло, пытаясь отогреть озябшие руки, как что-то мне показалось подозрительным. Я замер и напряг слух. В этом царстве абсолютной тишины, я почувствовал какое-то сотрясение, словно со всего маху, о стену били дверями. Я привстал. Сердце зачастило в ожидании неизвестности. И в это время, в замке моей камеры загремел ключ.
Глава 87. "Фигаро здесь, Фигаро там"
Аврора. Два месяца спустя.
С момента ареста Оливера, прошло больше двух месяцев. Почти шестьдесят дней моих метаний между имением отца и свекра, когда я разрывалась между помощью отцу и контролем над ремонтом особняка князей Райли. И столько же времени, моих постоянных мыслей о муже и опасений за его жизнь и здоровье.
Раз в десять дней, я садилась и писала ему краткое послание. Ввиду того, что записка должна быть очень маленькой, чтобы ее не заметили надзиратели, я старалась писать самое важное и только по существу. Но при этом, мою душу буквально разрывали невысказанные признания в моих нежных чувствах к Оливеру.
Поэтому, сухо, в двух словах, описав ему последние новости, я в самом конце, черкнула всего несколько слов, в которые вкладывала всю свою любовь, нежность и тоску.
А также, я с нетерпением ждала новых записок от его отца, который, как и я, кратко, без подробностей, писал мне о состоянии Оливера. При этом я прекрасно понимала, что он многое скрывает, не желая попусту волновать меня.
За остаток осени, отец практически оправился. Хороший уход, систематические упражнения по двигательной активности, логопедические занятия и массаж, принесли свои плоды! И, думаю, не малую роль в его выздоровлении, сыграли позитивные эмоции. Ведь рядом были три дочери, которые заботились о нем искренне и с любовью. Но, самую большую радость ему доставляла я, а точнее, волшебное преображение Авроры. Внутреннее, конечно.
Благодаря помощи сестер, я могла достаточно времени уделять имению князей Райли. А планы у меня были, поистине наполеоновские! Я придумала, как помочь крестьянам, да и самим хозяевам имения, в обеспечении себя пропитанием и нашла способ, на чем можно заработать. Но, пока мешала зима.
Поэтому, я все свое внимание уделяла ремонту особняка. По счастью, все запланированные внешние работы, до морозов были сделаны, и, в конце ноября, потирая в предвкушении руки, я принялась за внутреннюю отделку.
Конечно же, я заручилась дозволением старшего князя, сделать ремонт внутри особняка на свое усмотрение. Единственное, о чем он просил, так это оставить неизменной планировку, но на нее, у меня и мыслей не было покуситься. А вот на то, чтобы убрать все мещанское затертое «великолепие», буквально руки чесались.
Постоянные жители особняка, дворецкий, да повариха, поначалу настороженно встретили мои активные действия, а Тимофей так вообще, пытался мне запретить что-либо трогать в доме без распоряжения хозяина. Но, когда я ему показала письмо Винсента Райли с однозначно высказанным одобрением, дворецкий мгновенно оттаял и даже предложил обращаться к нему, если потребуется его помощь.
Вот как раз, благодаря его содействию, я и получила в свое распоряжение, чудесного мастера-печника, слава о «золотых» руках которого, шла впереди него.
Обсудив мою задумку с Тимофеем, мы единогласно решили, что куда выгоднее отапливать личные комнаты живущих в доме, так как там люди проводят большую часть времени в зимнюю стужу и особенно, как стемнеет, чем постоянно и жарко топить камин в гостиной. Тепло из которой, быстро рассеивается, так и не дойдя до жилых комнат.