К вечеру, к нашей поляне, стали подтягиваться гости. Они приходили пешком целыми семьями, приезжали на санях и телегах! По периметру поляны, горели костры, отбрасывая от деревьев на снег, таинственные сказочные тени.
Посередине поляны, возвышалась нарядно украшенная елка, которую, практически сразу окружила глазастая детвора, быстро заприметив на ней конфеты и игрушки, и зачарованно разглядывала эти небывалые для них, сокровища. Когда же я сказала, что они могут взять с елки все, что им захочется, поляну огласил радостный детский визг. Мы с сестрами довольно переглянулись, без слов соглашаясь друг с другом, что главная часть праздника, явно удалась!
На поляне заиграла музыка. Все, кто мог держать в руках, хоть какой-то музыкальный инструмент и сносно играть на нем, приняли участие в развлекательной программе. Они играли по очереди, сменяя друг друга и грея у костра руки, а то и согреваясь стаканчиком ароматного, яблочного с корицей и медом, глинтвейна.
Столы, расставленные по периметру поляны, между кострами, буквально ломились от угощения! Но общепризнанным хитом, ожидаемо оказались блюда из картошки. Для удобства, чтобы можно было есть на ходу и без тарелок, мы в основном наделали картофельных пирожков с различными начинками. Были пирожки с капустой, грибами, мясом, даже с яблочным вареньем! Необычное сочетание вкусов, оказалось очень даже приятным!
И, если, для взрослых согревающим напитком служил глинтвейн, то для детей мы сварили компот из сухофруктов, добавив в него для сладости и пользы, меда.
Я большую часть времени провела с отцом и сестрами, угощаясь различными вкусностями и наблюдая за веселящимися людьми. Когда неожиданно приехал Винсент Райли, сердце невольно вздрогнуло и гулко забилось где-то в районе горла. Казалось, что сейчас, вслед за ним, из темноты выйдет Оливер. Но, увы, чуда не произошло, а я едва сдержала слезы.
Поздравив нас с сестрами, с праздником, свекор подсел к отцу, который, словно император восседал на застеленном меховой накидкой кресле, в шубе, и укрытый также этой накидкой.
Мужчины, наклонившись, друг к другу головами, и о чем-то увлеченно беседовали. Из-за праздничного шума, их, конечно же, не было слышно, но по вдруг, радостно заблестевшим глазам моего отца, и брошенному на меня взгляду, мне показалось, что свекор сообщил отцу какую-то хорошую новость. Возможно, князь считал, что еще рано меня обнадеживать, но я все же немного воспряла духом, и даже пару раз вытащила Гарнию, в круг, потанцевать.
Ядвига же осталась на попечении своего мужа, Вильяма. Тот, буквально пылинки сдувал, со своей беременной жены, оберегая ее, и исполняя любую ее просьбу. Очевидно, что моя младшая сестричка, счастлива, чему я была очень рада!
Виктор же, то и дело мелькал то у столов, то обратно уходил в замок, отдать какие-то распоряжения прислуге, выполняя свои обязанности, даже в праздник.
— Ну, не умеет он расслабляться, — вздохнула Гарния, глядя на своего одетого с иголочки, и как всегда собранного и серьезного, мужа. – Вся его жизнь, с раннего утра до поздней ночи, — это служение графу.
Я пошепталась с отцом, и он приказал Виктору развлекаться. Тот на полном серьезе поклонился хозяину, и, взяв за руку свою жену, утащил ее в толпу танцующих.
Да, праздник оказался, просто чудесным! Я потом часто в длинные зимние вечера, сидя у своего собственного камина в спальне, вспоминала его отдельные веселые или умильные эпизоды.
Последующая часть зимы, не запомнилась какими-то особенными событиями. Я, продолжала создавать в доме уют, часто ездила в гости к сестрам и отцу, но большую часть времени, я уделяла рисованию. А что, мои навыки визажиста, здесь востребованы не были, но зато, умение рисовать и прирожденный вкус, помогали мне осуществить один мой проект, который я задумала, лишь впервые увидела холл особняка, с его окнами, освещающими противоположную стену, на которую так и просился объемный рисунок!
Еще в той своей жизни, я видела и в интернете, и на страницах глянцевых журналов о дизайне, как в России, в подражание Версалю, и дворцам французских королей, стены некоторых помещений в домах аристократов, расписывались кистью, изображая на них природные виды. Большей частью, это были сады или рощи. Такие залы назывались боскетными, от французского «bosquet» — роща.
Так вот я, задалась целью, изобразить такую красоту на стене холла, а также, на одной стене лестницы и одной стене гостиной. И вот на это, я потратила остаток зимы и почти весь март.