В мгновение ока, я метнулась в уже ставшие мне родными, сиреневые кусты. Внимательно оглядев находящийся в состоянии эвакуации муравейник, увидела, как по надломленной ветке куста, марширует достаточное количество защитников разгромленного жилища. Осторожно доломав ветку, я взяла её двумя пальцами, и также молниеносно вернулась назад.
По раздававшимся из укромного уголка звукам, я поняла, что кульминация уже близко и мне стоит поспешить! Осторожно приоткрыв дверцу, до образования щели, достаточной для того, чтобы ветка свободно прошла в неё, я бросила своё орудие на платье высокородной бесстыдницы! И, не дожидаясь окончания представления, буквально вылетела из конюшни.
Уже за воротами я облегчённо вздохнула, мысленно ругая себя за то, что выскочила наружу, не убедившись, что рядом ни кого нет. И, прогулочным шагом, направилась к дому графини. Стараясь изо всех сил, казаться беззаботно прогуливающейся, и мысленно насвистывая приятную мелодию, я незаметно косила глазами по сторонам, забыв о необходимости смотреть вперёд. О чём вспомнила, лишь налетев на какого-то громилу. В ожидании разноса от протараненного мною мужчины, я медленно подняла голову, и увидела, насмешливо на меня смотрящие, васильковые глаза.
Невольно скосив глаза в направлении конюшни, я смогла выдавить из себя только одно слово:
— Упс!
Глава 15. Коварный план
Завтрак прошёл в полном молчании. Оба мужчины вряд ли почувствовали вкус еды, занятые мыслями о невероятной возможности переноса души Авроры в тело другого человека.
Промокнув губы кружевной салфеткой, граф Саян, встал из-за стола, и, оставив манеры, просто махнул гостю рукой, приглашая его идти вместе с ним. Оливер без слов понял хозяина дома, молча последовав за ним в комнату Авторы.
***
Они долго стояли у постели девушки, не зная, что сказать и что предпринять. Затем, Ларион Саян, погладил дочь по руке, и несколько раз позвал по имени.
Аврора, лежала в кружевных подушках, разметав свои рыжие, как хвост лисицы, волосы, и была похожа на прекрасную, безмолвную статую.
Оливер же, глядя на девушку, вспоминал те моменты, когда она была ещё здорова и полна сил. Когда, словно ураган носилась по дому, раздавая прислуге указания, а потом чуть позже отменяя их. Причём, в том, что она передумала, оказывались виноваты бедные горничные, конюхи, повара и прочая челядь. За что Аврора, тут же придумывала беднягам глупые и унизительные наказания.
А смеялась девушка, исключительно в двух случаях: когда получала от отца очередной дорогой подарок, и когда кого-то обижала или унижала. Оливер не переставал удивляться, как в такой красивой оболочке, может находиться настолько жестокая и злобная душа. Если бы не его материальные проблемы, он бы не за что не согласился жениться на Авроре. Если ещё в детстве он не замечал её злобного нрава, то по мере взросления, его глаза всё больше открывались и однажды, он увидел когда-то любимую им девушку, в её истинном свете. Увидел и содрогнулся.
Ещё до болезни Авроры, когда объявили их помолвку, мужчина уже решил для себя, что отделит для проживания жены, отдельное крыло в доме. А сам будет жить так, как посчитает нужным. У него много дел! Нужно восстанавливать пришедшее в упадок хозяйство. Хорошо, что хоть отец не успел наделать долгов! А с остальным он справится.
Оливер словно очнулся, и посмотрел на Аврору. – А если она не очнётся? – подумал он. И тут же вспомнил про эту дикую историю с переселением душ и посмотрел на хозяина замка. Граф был далеко отсюда, по всей видимости, так же, как Оливер недавно, вспоминал разные моменты из жизни дочери. Только мужчина готов был поклясться, что в памяти отца, Аврора была нежной и любящей дочерью. Как часто бывает слепо любящее сердце.
Граф почувствовал на себе взгляд гостя, и поднял на него глаза.
— Да, нужно идти, — шепотом сказал он. – Нам нужно разобраться с тем, что сказала экономка. Я знаю Гарнию сорок пять лет, с самого её детства. Она росла в замке. Причём, даже ребёнком она была очень серьёзной и ответственной, на пустом месте, она бы не стала такого говорить. Пойдём.
Пожав легонько дочери руку, граф тяжело поднялся с кресла и направился к двери.