— Войдите! – сказала я, радуясь, что успела одеться.
Дверь немного приоткрылась, и в образовавшуюся небольшую щель, буквально ввинтилась довольно высокая, сухощавая девушка, с апельсинового цвета волосами. По её лицу и рукам, были щедро рассыпаны такие же оранжевые веснушки.
— Видимо, она знала, что под дверью стоят сундуки и широко её не открыть. Судя по всему, она принимала участие в осчастливливании меня этими сундуками. – Подумала я. И, уставилась на девушку, в ожидании объяснения её прихода.
Нескладная девица, изобразила книксен, и, краснея, произнесла:
— Барышня Ядвига! Я камеристка дочери графа Саяна, — Авроры. Его сиятельство распорядился, чтобы я прислуживала вам, пока леди Аврора не поправится!
— Ого! – подумала я. Вот это я понимаю, благодарность от графа! Теперь у меня есть своя собственная камеристка.
— А зовут то, тебя как? – спросила я девушку.
— Марта, — ответила она, и захлопала своими пушистыми, рыжими, с белым кончиками ресницами.
Я словно в зеркало посмотрела, вспомнив, что теперь у меня новой, они такие же. Интересно, в прошлом, что, почти все девушки были рыжеваты и белобрысы или это просто в наш век повсеместной косметики, вся эта бесцветность, умело и своевременно маскируется ещё до выхода «в люди»? И тут, я вспомнила, что не накрашена!
— Марта, — развесь, пожалуйста, все вещи из сундуков, в шкафы. – Отдала я свое первое распоряжение и почувствовала, как невольно, расправляются мои плечи, а подбородок задирается вверх. Так вот, как, оказывается, появляется мания величия! – мелькнула мысль. Но, ни чего, у меня не успеет появиться! – Грустно подумала я, и тут, же запретила себе думать о плохом. А направилась к трюмо, на котором ровным рядком, стояли мои трофейные баночки с гримом, а и лежал брусочек краски для ресниц.
Сзади зашуршала вещами моя камеристка. А я, критически оглядев в зеркале своё лицо, мысленно позвала Ядвигу.
Девушка откликнулась мгновенно, и с одобрением рассмотрев новый наряд, принялась с интересом наблюдать за моим преображением.
Я аккуратно наносила темно бежевый грим на боковую поверхность скул и носа, стараясь визуально сделать их уже, не забывая при этом, мысленно комментировать все свои действия. Затем, с помощью двух ниток, не очень ловко, но всё, же продемонстрировала Ядвиге, как нужно удалять выросшие волоски, недавно мною откорректированных бровей. А потом жестами, показала ей границы, в которые должна вписываться идеальной формы бровь.
Производя все манипуляции, я нет-нет, да и посматривала на Марту. Девушка добросовестно занималась порученной ей работой, лишь пару раз, бросив в мою сторону заинтересованный взгляд.
Закончив с бровями, я взяла странной формы кисточку, сделанную вручную, из жёстких, по всей видимости, конских волос и принялась красить ресницы, мысленно объясняя Ядвиге, как правильно это делать. Откуда начинать окрашивание, и как нужно вести кисточку, чтобы отдельные реснички, как можно меньше склеивались.
Закончив макияж, я вполне довольная собой, повертелась перед зеркалом.
Ядвига в моей голове, восторженно охала и ахала, поражаясь произошедшим с её лицом, преображением.
Я повернулась с камеристке и сказала:
— Марта, я схожу позавтракать, а ты, как закончишь, можешь быть пока свободна.
Девушка подняла на меня глаза, и буквально открыла рот от удивления, уронив на пол одно из моих чудесных платьев.
— Не будешь обсуждать меня с прислугой, научу тебя, как стать красавицей! – с улыбкой пообещала я ей. Прекрасно понимая, что за такую возможность, девушка что угодно для меня сделает.
Не в силах вымолвить ни слова, Марта только закивала в ответ на моё предложение.
Снова обув свои верные «балетки», я решительно вышла из комнаты, и, преисполненная достоинства, направилась на кухню.
________________________________
[1] Карт-бланш – полная свобода действий
Глава 23. Грехи молодости
Граф Ларион Саян
Я, долго сидел в кресле у камина, вспоминая обед с Ядвигой. Чужая, по сути, девушка, глубоко запала мне в сердце. Я не мог понять причины этого, поэтому после обеда наведался в комнату своей дочери и долго сидел, держа за руку и разговаривая с ней.
Я никак не мог понять причину своей симпатии к совершенно чужому для меня человеку. Но что-то такое в моей душе тянулась к Ядвиге, к её непосредственности, храбрости, уму, находчивости и доброте.