— Вот! – Глубокомысленно изрек князь, и поднял вверх указательный палец. – А вот-с — мышш-ами. Надо. Бо-ро-тьссся! Коня. Исс-пу-га-ли. – Закончил он важную мысль и попытался встать с пола. Но, сила притяжения опять победила. Разведя руки, мужчина пожал плечами и философски изрек:
— C’est la vie (селяви)[1]
— О́ливер! Давайте я вас в вашу комнату отведу! Вам поспать нужно!
— Нет-нет-нет! – Погрозил князь Ви́льяму, пальцем. – Там. Ав-ро-ра и госс-ти. Если. Ав-ро-ра ме-ня сей-час, не съест. То завт-рра. Съест. Тесть!
— Ну, Авро́ра та ещё язва! Ой, извини!
— Язва! – согласился князь и пьяно икнул.
— Но, граф то, почему тебя съест? – Спросил Ви́льям, пытаясь поднять О́ливера на ноги. Убедившись в бесплодности попытки, он оставил его сидеть, где есть.
— Пото-му, что опо-зорр-ил перед госс-тя-ми!
— Понятно, — протянул конюх. Но что ж мне с вами делать? – Озадаченно почесал он в затылке.
— Сспать. Поло-жить! Туда! – князь решительно показал пальцем в ясли. Там в это время, уже вовсю, хрустел сеном, конь Оливера. И из этих же яслей, слышалось слабое попискивание.
— Кыш! — Махнув рукой на коня, князь и пополз к кормушке. С трудом туда взгромоздившись, зашуршал сеном, устраиваясь удобней.
Ви́льям, округлив обалдевшие глаза, наблюдал за восшествием князя в ясли!
— Дааа, — почесал он озадаченно макушку. – Ладно, спокойной ночи! Завтра поговорим! А, конюшню, я на всякий случай, закрою. Открою утром. И, да, ведро у дверей! – С этими словами, парень покинул конюшню. Послышался звук запираемого замка.
***
Я тут же, соскочил с яслей, и, зарывшись в сено, вытащил оттуда, похожую, на огородное пугало, Ядви́гу. Девушка отплевываясь, тихонечко захихикала.
— Ты нас чуть не выдала! – попенял я ей.
— А вы хорошо придумали, ваше сиятельство! Про мышей! – снова захихикала девушка.
— Сейчас смешно! – укоризненно покачал я головой. – А если бы Ви́льям полез проверять, что там за мыши такие завелись?
— Да, будет вам! — Отмахнулась она рукой. – И, я сильно сдерживалась, чтобы не засмеяться! Очень уж вы уморительно, пьяного изображали! Вам бы устроиться в театр графини Овердра́йв! Спектакли играть!
А я, отряхивая от грязи, безнадежно испорченный фрак, возмущенно взглянул на девушку.
— Ой! – вскрикнула та, поняв, что сболтнула лишнего.
Воспользовавшись моментом, я злорадно проговорил:
— Очистишь мой фрак, так и быть, прощу!
Девушка лишь покачала головой. Приняв это за согласие, я продолжил прерванный разговор:
— Ты сказала, что Яна тебя не всегда чувствовала! Что это значит?
— Ну, — задумалась девушка. – Иногда, я хотела с ней поговорить, и даже кричала, но она меня не слышала. Но, когда, меня что-то очень сильно волновало, и я начинала на нее кричать, Яна меня слышала! И тогда, мы с ней даже разговаривали! Потом, это стало проще. Стоило ей обо мне подумать, как мы уже друг друга слышали!
— Ну-ка, ну-ка! А что такое, тебя так могло сильно взволновать, что ты могла до неё докричаться? – задал я, как мне показалось, самый правильный вопрос. И, похоже, угадал. Ядви́га тут же засмущалась и снова принялась теребить в руках платок. Затем, подняла на меня глаза, и тихо прошептала:
— Когда Ви́льям её брал за руку, прижимал к себе на коне, и, когда поцеловал!
— Что!? – снова громче, чем позволительно, воскликнул я, чувствуя, как кровь прилила к моей голове и бешено колотится сердце. Пальцы, сжались в кулаки, и я представил, как изо всех сил, бью Ви́льяма в лицо.
Видимо, прочитав на лице мои кровожадные мысли, девушка охнула и замахала на меня руками.
— Да что вы! Ви́льям то думал, что она, — это я! Откуда он мог знать!? Но тогда, да, я тоже сильно злилась! Яна сама ему повода не давала, но, так иногда получалось.
Я задумался. Очень важная мысль крутилась у меня в голове, но я, всё, никак не мог, ухватить её за хвост. Наконец, кажется, получилось.
— Ядви́га, надеюсь, ты хоть немного успела узнать Яну? Как ты думаешь, что могло бы её так взволновать, чтобы ты её услышала и смогла с ней говорить? – С замиранием сердца, я ждал ответа.
Девушка посмотрела мне прямо в глаза, и тихо сказала:
— Вы!
— Шшшто? – Я шумно сглотнул, ощутив целую бурю эмоций. А моё тело, немедленно и ярко отозвалось на всего лишь одно короткое, но такое емкое слово. – Как ты сказала? – постаравшись взять себя в руки, переспросил я, и снова сжал кулаки. Но в этот раз не от злости или ревности, а как в детстве, словно оберег от сглаза.
— Вы ей очень нравились! – подтвердила Ядви́га.
— Ну, тогда… — Я сделал несколько глубоких вдохов, как перед прыжком в воду. Я испугался, что девушка откажется мне помочь. – Можно попробовать её… позвать!? – Всё же смог сказать, я.