Через несколько томительно долгих секунд, Ядви́га кивнула.
— Но, ведь это для Яны!? – как бы ища себе оправдания, спросила она. И я прекрасно ее понял.
— Конечно. Это для Яны. Закрой глаза! И попробуй её почувствовать!
Девушка крепко зажмурилась. Я же, тоже закрыл глаза, и постарался вспомнить гостиную, как в дверь входит Ядви́га, которая, все же, Яна. Сказочно прекрасная, нежная и яркая, скромная и уверенная в себе, умная и непосредственная, — моя!
Я осторожно взял девушку за руку и легонько сжал. Скользнув вверх, к щеке, ласково обвел контур ее лица, дотронулся большим пальцем до нежного века с дрожащими ресницами, легонько коснулся пухлых губ, и, не выдержав, впился в них страстным поцелуем!
Девушка вздрогнула, дернулась в моих руках, но в следующее мгновение, вцепилась тонкими пальчиками в мой фрак, и сама, крепко прижалась ко мне! Я целовал, как в последний раз, надеясь и боясь поверить в чудо! Целовал, и словно наяву видел перед собой её дивные, яркие, красивые, немного насмешливые, особенные глаза!
В какой-то момент, я почувствовал, как девушка в моих руках напряглась и уперлась в мою грудь руками, отталкивая. В последний раз, я поцеловал её и с сожалением, отпустил.
Мы, тяжело дыша, отстранились друг от друга. Я молчал, боясь спросить и услышать не тот ответ. И все же, невозможно до бесконечности оттягивать неизбежное. Но, отчего-то, я уже его знал, чувствовал.
— Ну, что? – хрипло спросил, я.
Ядви́га подняла на меня виноватые глаза и молча, покачала головой.
— Нет, она не появилась, — прошептала девушка. – Яна ушла. Совсем!
***
После слов Ядвиги, прозвучавших для меня, словно приговор, почувствовал, как в моем сердце поселился острый осколок.
Я поспешил тайно вывести девушку из конюшни, дабы не скомпрометировать. По приставленной к потолку, лестнице, мы вылезли на чердак, забитый старыми седлами, да рваными уздечками. Постоянно спотыкаясь и собирая на себя, паутину, прошли по нему в дальний конец. Я открыл чердачное окошко и, убедившись, что в пределах видимости никого нет, мы начали осторожно спускаться вниз. Ядви́га шла передо мной, а я, страховал её на ступеньку ниже. По сути, я и закрывал её собой, от возможных нескромных взглядов. Так, что в темноте со стороны, должно было казаться, что на лестнице один человек.
Спускались мы медленно, а я, волей неволей, прислонялся к спине девушки. И вопреки всякой логике, во мне поднималось вожделение. Я понимал, что это просто деревенская девушка и это не Яна! Но мысль о том, что она какое-то время владела этим телом, сводила меня с ума! Но больше всего, я терзал себя мыслью, что больше не увижу девушку своей мечты, свою, не осуществившуюся любовь.
Проводив Ядвигу до задней двери за́мка, я тем же путем вернулся в конюшню и улегся в сенник.
За́́мок до сих пор гудел от музыки и смеха подвыпивших гостей. И, где-то там, блистала моя будущая женушка. Воссоздав в памяти ее лицо, я с ненавистью прошептал:
— Лучше бы ты ушла!
[1] С’est la vie (селяви) – такова жизнь (франц.)
Глава 39. Есть контакт!
Еще ни разу, за всю мою жизнь, ночь не казалась мне такой долгой, как эта! Я с нетерпением ждала пробуждения Гарнии, и, летая по извилистым темным коридорам в ее голове, составляла план по налаживанию взаимовыгодного сотрудничества с экономкой.
Но вот, наконец, она проснулась! Я мухой понеслась к открывшимся окнам-глазам, и, в нетерпении принялась разглядывать отражение женщины. А отражалась она, в большом настенном зеркале, качество которого, было не очень хорошим, или же, оно просто было очень старым. Но, в мутноватой поверхности этого «стекла правды», на лице экономки, довольно четко виднелись следы ее вчерашнего неумеренного возлияния. Я тихонько хихикнула. Отражение вздрогнуло, и, в глазах женщины, появилось настороженное выражение. Гарния повернула голову вправо, влево, а затем, шепотом спросила:
— Кто здесь?
Вот те на! Оказывается, экономка слышит меня и без всяких побудительных действий с моей стороны. Выходит, я прогрессирую, как дух! Ну, что ж, пора действовать, — решила я. – Момент, более чем подходящий.
— Это я, — твой Ангел-хранитель! – сказала я, и, замерев, ждала ответа.
— Кто? – пискнула женщина, и тяжело плюхнулась на стул, едва не промахнувшись мимо.
Создавалось впечатление, что она даже не совсем осознала, что я сказала ей. Её ошарашил, сам факт того, кто ей кто-то ответил в совершенно пустой комнате. Ну, хорошо, что хоть в обморок не грохнулась, как в прошлый раз, и то, прогресс! Приготовившись к долгим объяснениям, я ответила: