Когда экономка, забежала днем к себе в комнату отдохнуть, я сказала ей: — Гарния, тебе необходимо сегодня же вечером поговорить с графом на счет Ядвиги! Ты должна признаться…
Женщина ахнула и закрутила головой: — Нет-нет! Это невозможно! Отец сразу меня прогонит из замка!
— Послушай! – повысила я голос. – Я все придумала! Мне очень не нравится обманывать, но ложь действительно бывает во спасение. Ты расскажешь ему следующее…
Глава 41. Чистая совесть
Этим же вечером, я, с замиранием несуществующего у меня сердца и затаив отсутствующее дыхание, смотрела через глаза-окна, как экономка медленно подходит к двери кабинета графа.
— Только бы она не испугалась и не передумала! – билась в голове одна лишь мысль.
Вот Гарния подходит к светло бежевой, с темным узором дери. Вот поднимает руку, чтобы постучать и тут же, опускает ее. – О! Нет! – Только я решила, как подбодрить женщину, как дверь открылась, и на пороге появился сам Ларион Саян, собственной персоной!
— Гарния, ты ко мне? – удивленно спросил, он. – Проходи.
Я так волновалась за экономку, что мне казалось, будто я физически начинаю чувствовать то, что должна в этот момент ощущать она.
Гарния бочком просочилась внутрь кабинета и встала у входа. Ее глаза лихорадочно метались от стеллажей с книгами, к массивному столу, к камину и обратно.
— Я слушаю тебя. – Усаживаясь в мягкое кожаное кресло, проговорил мужчина, глядя на Гарнию, своими пронзительными ярко зелеными глазами.
У всех трех дочерей его глаза, — невольно подумалось мне.
Экономка, в волнении мяла в руках носовой платок.
— Давай же! – шепотом подтолкнула я ее.
Женщина сделала шаг вперед и громкой скороговоркой, произнесла:
— Я знаю, где ваша дочь! Она здесь, в замке! Это Ядвига!
Ой, ну не надо же так шокировать людей, — подумала я, с беспокойством глядя, как резко побледнело лицо графа. Мужчина поднял руку к сердцу, но тут, же опустил, к его лицу медленно стали возвращаться краски.
А я лишь подумала, что на сей раз, похоже, пронесло! По счастью, у мужчины оказалось крепкое сердце.
— Молодец! Продолжай! – подбодрила я женщину. И тут она заговорила! Я второй раз почувствовала все симптомы человека, близкого к инфаркту! Так как Гарния начала рассказывать графу, ту самую историю, которую я прочитала в ее книге памяти. Все, вплоть до мельчайших подробностей. Все свои действия, а также мысли и чувства, побудившие их совершить.
Она рассказала и про свою обиду за то, что не знала любви и заботы не признавшего ее, отца. Говорила она и про свое предположение, что граф признает, и будет любить свою младшую дочь, так как любил ее мать! Женщина призналась в том, что Ядвига родилась здоровенькой и никакой «заячьей губы» у нее отродясь не было! Что отдала она малышку кормилице, и семь лет исправно передавала ей деньги на содержание девочки. Но потом, кормилица пришла к ней с двумя девочками, попросив приютить их, так как она была серьезно больна.
Гарния не заметила, как в волнении начала ходить по кабинету из угла в угол, громко, буквально взахлеб, спеша высказать то, что не давало ей покоя долгие годы.
Она рассказала, что пристроила девочек для работы горничными. И что сама, почувствовав к девочке симпатию, все эти годы опекала ее. Затем, экономка остановилась, и, потупив глаза, сказала:
— Я понимаю, мне нет прощения! Я виновата, что все это натворила и позже не призналась, что Ядвига ваша дочь! Но, мне было страшно! Я боялась, что вы меня прогоните! Ведь мне больше некуда идти, этот замок, мой дом с рождения. – Гарния подняла голову и посмотрела прямо в лицо графа. – Но теперь, мне стало намного легче! Я рада, что призналась вам, отец! Можете меня выгнать, можете приказать прилюдно выпороть, а потом выгнать или отдать под суд, но это все равно будет, куда меньшим наказанием, чем моя совесть, мучившая меня все эти годы! Я все сказала, — добавила она тихо, и снова опустила голову.
В моей смотровой каморке, стало темно. Я поняла, что это Гарния зажмурилась в ожидании своей участи. Мне очень хотелось видеть лицо графа, в этот момент! Но, увы.