Тиллий настороженно прислушивался к своим ощущениям, но никаких видимых перемен не заметил.
— Узы преданности окрепнут часа через два, — угадав мысли книжника сообщил Серроус, открывая глаза. — Не смею тебя более задерживать. Жду тебя завтра вечером с предложениями и еще раз извини, что вынужден был подстраховаться таким образом.
Аудиенция закончилась — это очевидно. Все, надо вставать и идти к себе.
— До завтра, ваше величество, — Тиллий встал, уловив отпускающий жест. Теперь с ним и не надо будет обращаться иными способами. Скоро он станет радостно вилять хвостом, словно преданная собачонка, в ответ на все, что соизволит сделать его повелитель. Ждать осталось недолго. Пару часов, по словам Серроуса.
Телохранители так же молчаливо доставили старого советника до его комнаты, как и в королевские покои. Немые тени. Веселье в пивном зале не утихало и обещало продлиться как минимум до утра. Управлять этими людьми… Достойная задача.
Хорошо еще, что его нагрузили под завязку работой, подумал Тиллий, устраиваясь в кресле и извлекая из походного мешка письменные принадлежности, легче будет адаптироваться к новым условиям. А там, глядишь, и привыкнешь к тому, что теперь он преданный пес Серроуса, не способный даже думать на вредные ему темы.
Советник начал работу с того, что попытался составить наиболее полный список кандидатур на вакантные места, внося в него всех эргоссцев, приходивших на ум и способных к каким-то осмысленным действиям. Он составлял его, не обращая внимания на сословные принадлежности, пусть список будет сколь возможно длинным. Лишних можно будет потом вычеркнуть или подобрать им работу попроще. Да и лишних может не оказаться, потому как одним богам известно, кому посчастливится остаться в живых к моменту назначений. Он не верил, что взятие Хаббада удастся произвести малой кровью, так что лучше иметь запас кандидатов.
Работа довольно быстро захватила его, так что уже поздней ночью он очень удивился внезапному и острому приступу головной боли. Восстанавливая последние цепочки своих размышлений, он понял, что приступ мигрени — расплата за мысль о том, что определенным составом совета можно было бы управлять и помимо Серроуса. Вот оно! Началось. Кто же он сейчас, человек или же марионетка в руках короля?
Похоже, что последнее. И все же надо учиться мириться с этим. Надо научиться жить и в таких условиях…
Будь я проклят, со всеми своими планами и идеями. Как мной играли всю жизнь, так это происходит и сейчас, а я все продолжаю плестись в указанном направлении, искренне полагая, что сам его выбрал. Как же легко я сегодня повелся, проглотил наживку…
Эти мысли были оборваны новым, существенно более сильным приступом головной боли, надолго лишившим Тиллия сознания.
«Ну, с одним мы уже разобрались. Думаю, что вполне успешно».
«Согласен. Этот уже никуда не денется. Попереживает немного, но, в конечном итоге, смирится. И наживочку мы ему грамотную закинули, его честолюбию так будет попроще».
«Со временем он увлечется и сам не заметит, как будет на нашей стороне, причем вполне искренне. А пока что и так сойдет».
«И все же меня поражает, как ты потихонечку оттеснил меня. Заставил работать на себя, на свои бредовые идеи».
«Ну, в этом отношении, мы просто слегка сквитались».
«А мне это все начинает нравиться, так что развлекайся на здоровье».
«Уж постараюсь. Одно лишь жалко, никак не придумать как наладить отношения с Аделлой».
«Да брось ты. Вот уперся рогом из-за какой-то девки. Не о том тебе думать надо, спаситель отечества. Обидно будет, если из-за такого пустяка, застящего глаза, все накроется».
«Тебе не понять. Видимо, ты либо так и не познакомился с тем, что называют любовью, либо позабыл о ней на старости лет».
«Ни то, ни другое. Я просто переболел этим. Это игра, в которую надо наиграться и забыть, чтобы впредь не отвлекаться на глупости».
«Точка зрения, достойная старого пердуна, у которого даже в душе уже ничего не поднимается. Слушай, может, ты даже больше труп, чем сам полагаешь?»